Халиг Мамедов «Дождь печали» роман

       Халиг Мамедов, «Дождь печали», роман

 

Г. Красноярск, «Город» 2020.

Тираж 1100, стр. 185

 

Они плакали и смеялись, страдали и радовались, они любили. Они верили, что волшебная сила любви убережёт их от той большой трагедии, которая стучалась в дверь. Увы… В романе «Дождь печали» рассказывается о прекрасной любви, о трудностях и трагедии двух молодых людей.

Предназначен для широкого круга читателей.

 

Редактор: Темур Мамедов

İSBN 978-5-6043974-8-0

 

 

 

Глава 1

То, что не вечно, не имеет права называться любовью…

Часть 1

Кто из нас в молодости не гордился своей любовью?

Не наполняли ли сердца каждого из нас невидимые, сладкие волны любви? Нет в мире человека, который не обладает даром любить. Уметь любить — дар Божий! Какую великую радость испытывают два человека имея взаимную, чистую любовь! Любовь – это процесс. Как и в какую сторону будет двигаться этот процесс, зависит от многих факторов.

Жизнь — это коллекция парадоксов. Иногда любовь превращается в цветущие, плодоносящие сады и два любящих сердца становятся заботливыми садовниками в этом саду.

К сожалению, иногда наши сердца наполняются печалью и становятся чащей страдания, где живет наша любовь. И в итоге случается трагедия, рвётся та нить, которую мы нежно называем ЖИЗНЬЮ. Как в нашем рассказе…

* * *

Это было прекрасное время. Не было ни дорогих машин, ни интернета, ни компьютеров.

Ещё ходили друг к другу в гости, читали книги, а влюбленные пары приглашали друг друга в кино. Это было такое время, что, когда многие из нас с чистым сердцем и простотой верили в девиз » Не всё можно купить за деньги!».   Мы работали, учились, любили.  Любовь есть всегда. Но, что бы ни говорили, любовь, которая была до глобальных перемен в нашей большой стране, сильно отличалась от сегодняшней. Математические расчёты не присутствовали, или, почти не присутствовали, когда мы влюблялись.

* * *

Мы с Борисом жили в одном общежитии. В одном парке работали, я — шофёром, а он- электриком.  Родом был из Казахстана, из Чимкента. Настоящее имя — Байсал. С виду он не был красив. С чёрным оттенком цвета кожи, широкий нос с квадратным кончиком.  Он был человеком физически очень сильным, с железными схватками. Если он что — то зажал в кулаке, отнять было невозможно. Его руки были как у кузнеца, широкими и крепкими.

В клубе была ли драка, на дискотеках инциденты, мне было все равно. Борис всегда вопрос решал в нашу пользу. Его никогда не интересовало большое количество противников. Однажды вечером, в ноябрьские праздники пошли на дискотеку, которая была организована в общежитии от какого-то завода.  Мы веселились, танцевали с местными девушками, и наши поступки не соответствовали планам местных молодых людей. Они всякими способами пытались нам мешать: то перегораживали нам дорогу, то подталкивали нас своими плечами и говорили в наш адрес неприличные слова. Обстановка накалялось до предела. И уже толпа, по крайне мере 25-30 человек, были готовы раздавить нас. И Борис нашел выход из ситуации. В то время в клубах, в танцевальных залах были 3-4 местные деревянные лавочки. Борис взял эту лавочку в руку, и перед толпой так умело крутил, будто он в руках держал карандаш. Кто-то упал, кто-то отбежал в сторону. Со скамейкой вышли на улицу.  Уже никто не пытался приблизиться к нам. С тех пор мы стали уважаемыми участниками здешних мероприятий.

*   *   *

Борис был записан в спортзале, в секцию каратэ. По вечерами ходил, занимался.

Пытался и меня затащить туда, использовал все средства, мне читал лекцию о пользе спорта. Я с детства не очень дружил спортом, а тут карате.

В конце концов, после нескольких психологических атак, я согласился, свободные вечера стал ходить в спортзал.

Мои неумелые прыжки, катание по полу, ходьба на коленях закончились тем убеждением что мне здесь не место. Правда, осознать эту истину мне помогли те 3-4 удара, полученные во время тренировок.

Он тоже, как и я, учился на вечернем отделении института. Он в Строительном институте, а я в Политехническом. Занятия были 4 раза в неделю, начинались около 19 часов вечера. Хотя на маршруте работа было в две смены, я в основном брал продлёнку, то есть, работал допоздна, так как я работал один.  Я злоупотреблял этим правом. У меня были очень хорошие отношения с нашими диспетчерами. Поэтому я мог сойти с линии и поехать на занятия на автобусе. До института ехать 35-40 мин. Этим пользовались также знакомые студенты, со мной ездили на занятия и обратно. Бесплатно, почти от дома до института и обратно. Возвращались из института с песнями и веселым смехом. Кто- то травил анекдоты, кто — то шутил. Салон автобуса был наполнен весёлыми голосами парней и девушек.

* * *

Среди студентов, которые ездили со мною была одна

девушка — моя однокурсница. Её звали Инга, отличавшаяся тихим характером, тихим нежным голосом, напоминающим музыку.

Инга была необычайно красивой девушкой, с прекрасными голубыми глазами и светлыми волосами. Бог ей подарил всё: и красоту, и манеру поведение.

Приехала она к нам из Узбекистана. По национальности была немкой. В нашей группе учились студенты 9 национальностей. Инга училась хорошо и всегда была готова помочь другим.

С первых дней она мне понравилась. Мы подружились с ней c первых же дней учебы. Я дорожил и гордился этой дружбой. Она была прекрасным другом и товарищем.

Помог нашей дружбе случай, а точнее, шутка, сделанная мной в её адрес.

* * *

Наши занятия обычно проходили в веселой обстановке. Все мы были взрослые, серьёзные. Днём мы все работали. Инга с тремя подругами трудилась на Шелковом комбинате. Как-то у них на производстве что-то случилось, и поэтому, их даже на выходные вызывали на смену. Как раз был семестр, и видимо, она не успела должным образом подготовиться. По черчению она не смогла вовремя сдать чертёж. Преподаватель видел какую-то ошибку на чертеже.

Никогда не забуду картину того дня! Она сидела уставшая, по плечу с распущенными волосами, а прекрасные глаза были полны слез. Вид у неё был волшебным. Эту красоту невозможно описать. Она походила на творение великого художника- самого Бога!

Глядя на неё, я громко сказал:

-Инга, когда Созидатель тебя создал, наверно, неженатым был, и про черчения понятия не имел!

Бурный хохот прошел по аудиторию, она тоже хохотала. Преподаватель, смеясь встал, подошёл к ней.

— Дай зачетку! — сказал.

Она достала зачетку. Преподаватель поставил ей «зачет» и сказал:

— Благодари его, — показал на меня, — хотя бы пару пирожков спеки для него!

* * *

С этого дня дружба между нами стала ещё теплее и крепче. Эта дружба начала зажигать что-то не обычное глубоко внутри нас.

Неважно, где и как вы живете, молодость выбирает свой собственный путь, раскрывает, с какими чувствами и желаниями стучит ваше сердце. Иногда даже самая глубокая и непрерывная кровоточащая рана в сердце недостаточно сильна, чтобы держать эти чувства под полным контролем.

И на самом деле, её волосы приковали к себе мои взгляды. И я сразу же понял, почему. Бывает у двух людей глаза похожие, бывает лицо. А тут, волосы!

Иногда нарочно старался сидеть позади Инги, чтобы смотреть на её красивые волосы. Когда я смотрел на её волосы сразу же перед глазами стояла другая девушка, у которой такие же волосы. Смотрю и забываюсь. Ухожу далеко, далеко, туда, где нет места разлуке, туда, где мое сердце на один миг освобождается от тяжести несчастной любви. Иду на встречу с ней, и эта встреча была вершиной моего счастья!..

…Занятие закончилось, подошёл к Инге, вернул авторучку, которую сегодня у неё заимствовал.

— Благодарю, Инга!

— Приходи каждый день без ручки, с удовольствием одолжу!

— Нет, ручку не надо. Есть другая просьба. Хочешь делать добро друзьям- скажу!

-От «Стивенса» (преподавателя так называли) спасла. Скажи спасибо»!

— У тебя нет второго такова фаната, как я, который в день сто раз тебе «спасибо!» говорит!

-Интересно, за какие такие заслуги?

— Это секрет мой. Может, когда-нибудь скажу. А сейчас у меня к тебе просьба есть! Где бы мы ни учились, какая будет аудитория, если раньше меня заходишь, занимай мне тоже, только позади себя!

-А это зачем!?

— Хочу любоваться твоими красивыми волосами!

Смеялась громко.

-Ты сюда приходишь за знаниями, или глядеть на мои волосы?

Кто-то из товарищей пошутил:

-Инга, отрежь для него 5-10 см, пусть вешает себе как талисман в кабине!

-Тогда он не придет на учебу, не будет мотива!

Вышли смеясь. Прошло несколько дней. Забыли (я так считал) об этом разговоре. Зашёл последним в аудиторию. Хотел садиться с краю, услышал её голос:

-Куда ты, Азад! Вон место, позади меня, для тебя держу. Пожалуйста, проходи, садись!

Действительно, там было свободно, я прошел туда.

— Это другое дело! «Так и учиться приятно!» —сказал я.

— А если ты раньше, тогда как?

— Тогда я займу тебе место! — я ответил.

После случайной шутки, образовался конкретный порядок: Где Инга сидела, позади оставалось для меня место, так же, наоборот, переда мной – места для Инги.

* * *

Прошли дни. Обычный вечер учёбы.

Занятии на сегодня подошли к концу. Мы садились в автобус. Я — за руль, товарищи мои — в салон. Только тронулись, Инга подошла к перегородке между салоном и водителем. Она форточку открыла, подала мне какую-то фотографию.

— Азад, бери, нельзя терять такие штучки.

Я забрал. Эта маленькая фотография мне была дорога. Она мне напоминала о тех счастливых годах, которые судьба дарила мне. Также, эта фотография напоминала мне о былом счастье, которую я потерял.

Через два дня во время перерыва спросил у Инги:

— Спасибо, тебе, Инга, за то, что вернула мне фотографию! Только, скажи мне, где ты её нашла?

-Возле гардероба!

— А откуда узнала, что её я потерял? Ведь, там ничего не написано!

— Сколько раз видела её у тебя в руках. И как — то получилось, её я запомнила.   Прости, если это было в не рамках этики!

— Инга! Перестань извиняться, видела фотографию, ну и что!

Как — то было закончились занятия. Студенты встали с шумом, собрались на выход. Я сидел позади неё.  Хотел встать, Инга шепотом попросила:

— Не торопись, Азад, подожди меня. Вместе пойдём.

-Понял.

Я подождал, когда она встала, уже аудитория была пуста.

Она смотрела на меня, видно было трудно ей подбирать, сформировать свой вопрос.

— Говори, Инга! Я готов с удовольствием слушать Ингу -владелицу волшебных волос!

— Я не знаю как спросить!

— Спроси, Инга! Как сможешь, так и спроси.

— Не обидишься?

-Как можно на тебя обижаться!

-…Многие замечают, и я в том числе, ты часто сидишь, печалишься. Причём как-то резко случается. Та ли фотография причина? Точнее, тот человек, та девушка, разлука с ней так печалит тебя? Ты напрочь забываешься, когда смотришь эту фотку!

-Да, Инга!.. Дорога мне эта фотография! Как дорога человеку его собственная рука, глаза, сердце!

У неё в лице что — то изменилось.

К сожалению, в тот день в разговоре с Ингой я не рассказал ей до конца о своей боли. Я не сказал ей, что эта фотография единственная что осталась мне! Что уже несколько месяцев назад я потерял владельцу фото! Почему-то мне показалось, что сама Инга поняла про мою трагедию. Эта было первая ошибка.

Моя вторая ошибка была в том, что я не мог сделать выводы из предложения, которое повторила Инга.

Предложение Инги было:

— Ты ничего не замечаешь вокруг!..

К большому сожалению, предложение: «Ты ничего не замечаешь вокруг!..» не застряло у меня мозгах! Почему не пронзила насквозь и не свалила меня!

Я не понимал её в тот день, я допустил глупую ошибку. Мне надо было ей ещё кое-что рассказать про эту фотографию. Надо было говорить Инге про ту, которую потерял, и теперь живет моих в несбывшихся мечтах.

Инга больше не задавала вопросов. В общем, Инга не любила задавать лишние вопросы. Я не помню, чтобы в то время или позже, даже когда на нее обрушивались несчастья, она задавала лишние вопросы. Спустя годы я понял, что это было неправильно. Если бы вовремя она задавала те вопросы, которые терзали её душу, могли бы избежать всех этих будущих бедствий.

— Инга не спрашивала, а я не объяснял — у меня был вот такой неправильный жизненный принцип…

Шли дни, дружба между Ингой и мной потихоньку изменила свое лицо и адаптировалась к потребностям чудесной молодости. Для нас обоих стало привычкой проводить время вдвоем, быть вместе. Уже не было необходимости скрывать тот факт, что мы скучали друг по другу.

* * *

Два института, Политех и Строительный находились рядом, и то, что в институт иногда я ездил на своем автобусе, Борису тоже было выгодно. Занятия его часто заканчивались на полчаса раньше. Поэтому он ждал меня в нашем институте и выходили мы вместе. Он уже был знаком моими товарищами, в том числе, с Ингой. Борис был прекрасным собеседником, умел развлечь, Нам всем интересно было с ним. Я начал часто замечать, Борис всё больше и больше уделяет Инге внимание.  Но также наблюдал, что Инга его не слушает.

Один из обычных вечеров, ехали из института на моем автобусе, полно моими сокурсниками. Борис тоже был здесь.   По пути всех высаживал, а Бориса подвез до общежития. Сначала он хотел остаться со мной.

— Поедем, высадим Ингу, и оттуда в гараж с тобой. Домой вернемся вместе. Конечно, я категорично «нет!» сказал.

— Нет, тебе это нужно. Ты иди отдыхай. Зачем тебе болтаться со мной 2-3 часа.

Байсал ушел. Мы с Ингой приехали во двор их общежития. Это был первый раз, когда мы были вместе до полуночи. Это был один из самых сладких, приятных вечеров в моей жизни! Веселый смех, шутки, приятные моменты не давали нам замечать, как прошли часы…. Мы расстались в три часа ночи.

В парк я заехал с большим опозданием, более чем на три часа позже графика. Знал, что начальство попросят у меня объяснений. Так и случилось. Днем обедали в столовой нашего парка. Нас было четверо за столом. Мои два коллеги, Борис и я. Мы толка сели поесть. Тут к нам подошел знакомый и сказал:

— Служба безопасности дорожного движения ждет тебя и того-то (другого водителя).

Знал причину, молчал, ничего не говорил. Тем не менее, один из товарищей спросил человека, который принес новости:

— Не знаешь, зачем они им?

— Кажется, они заехали с опозданием!

Борис вопросительно посмотрел на меня в этот момент. Я только улыбнулся. Вдруг он спросил:

— Азад, извини меня, и не сочти за наглость, ответь пожалуйста, мне как другу, каков уровень твоих отношений с Ингой?

Я засмеялся.

— На уровне дружбы.

— Это правда? Только дружба!

— Только дружба.

К сожалению, эти вопросы я тогда не принял в серьёз…

* * *

Была среда. По средам не было занятий на вечернем отделении. Вечером с Борисом стояли на улице. Ждали кого — то. Борис вдруг спросил у меня:

— Вчера Инга не приходила на занятии, не знаешь, что с ней?

— Она приходила. Просто недомогала, ушла рано.

— Может, поедем, узнаем, как она?

-Не знаю, мы не предупредили, она не приглашала…

-Мы не будем заходить к ним. Снизу спросим, и всё.

-Завтра всё равно увидимся!

— Поехали, прошу тебя. Потеряем 20-30 минут. Друг тебя просит!

-Ну что же, поехали.

Через 15 мин. мы там. Окно ее смотрит на задний двор, на втором этаже. Крикнул пару раз:

— Инга! Инга!

Никто не ответил. Реагировали только, когда начали бросать мелкие камушки в окно.

Соседка по комнате показалась.

-Ингу можно?

Слышал её голос:

— Погодите, сейчас спускаюсь!

Через минуту она была рядом.

-Как я рада, что вы приехали! Пройдем, чаем угощу.

— Нет, Инга. Приехали ненадолго. Хотели узнать, как ты. Смотри на друга нашего, -на Бориса показал, — попросил, поедем спросим — как Инга? Хоть, такси взял бы. Так, что за ним должок! Где — нибудь… (я называл самый престижный ресторан.)! — пошутил я.

— Хорошо бы! И меня возьмёте. Надо же быть когда-то первый раз в ресторане! — добавила Инга.

Борис вполне всерьёз принял этот вызов.

— Все, в субботу я стою в голове колонны.

И они начали всерьез обсуждать субботний план действий.

Я в душе был против. Почему, не знаю.

— Ладно, друзья. Вы думайте, планируйте. Я поехал! У меня очень серьёзные дела.

Инга смотрела на меня, видимо, ей было приятно, что я возражал. Она считала, что я ревную, улыбнулась, весёлым голосом сказала:

— Я пошутила, Азад! Я никуда не пойду. Если сейчас тебе надо ехать, то я тоже пойду. Мне на работу готовиться надо.

Ещё минут 10 поговорили, посмеялись и разошлись.

— Она красивая девушка! — говорил Борис по дороге.

—  И хороший человек, товарищ, друг!

* * *

Шли дни, недели. Работали, учились. Вокруг происходило много разного, в том числе вокруг моих друзей. К сожалению, я не думал, или не понимал, что время бежит все быстрее, а молодость требует и берёт свою.    Но почему — то я не мог замечать изменений, мозг мой не успевал за событиями. Будто, я слепым был. Теперь, вглядываясь в прошлое из дали сегодняшнего дня, я понимаю главную причину!   Сильны были в моей памяти печали прошлого…

Я не смог вовремя оценить красоту и счастье под названием ИНГА, предложенное мне судьбой! Я не воспользовался благосклонностью судьбы к себе, она предложила счастью — я капризничал! Знать бы тогда к чему приведет это пренебрежение! Но увы…

***

Подошли каникулы. Тут я взял отпуск, поехал на месяц домой. Поездка получилась спонтанно, были на это причины, за один день оформил отпуск, взял билет. Только в последний момент я понял, что не предупредил никого из друзей о поездке. Спешка — болезнь моя. Я всегда тороплюсь, ем, сплю, иду, еду — спешу!  Таким и умру! Сколько я страдал из-за своей спешки! И потерял сколько! Получается, судьба дарит, а я не могу ценить, теряю.

Нельзя было взять и уезжать, не предупредив Ингу! Это была грубейшая ошибка с моей стороны! И этот шаг был началом последующих бед. До конца моих дней меня будет преследовать чувства вины!

Что поделаешь! «Чему быть, того не миновать»!

Этот последний визит на мою родину был полным провалом. В душе у меня были надежды: узнать хоть что-то о случившемся в прошлом. Все эти слабые надежды были перечеркнуты. Разговоры и встречи, которые происходили во время этой поездки, заставили меня понять, и наконец верить, что у меня нет возможности вернуть прошлого.

Вернулся через месяц, субботний день. Отдохнув пару часов, решил выйти в город, доехать до Инги.

Сначала хотел видеть Бориса. Сказали, что нет его с утра.  Решил поехать к Инге.

Сел на трамвай, вышел возле её общежития. Субботний вечер, как обычно народу много было. Хотел пройти с той стороны, где живёт Инга, вдруг увидел её. Она сидела рядом с Борисом на скамейке — мне казалось очень близко! — и весело говорили о чём — то. Как мне стало плохо и неприятно! Пару секунд постоял, развернулся, ушёл. Почему? Не знаю!  Кто мы? Друзья хорошие. Она мне какое-то обязательства давала? — Нет! Даже намёка не было с её стороны! (К сожалению, я был не прав!) В какой — то автобус сел. Поздоровался водителем, прошёл на самый конец.

Как будто внутри меня что-то было оторвано, выброшено. Мои взгляды были направлены через окно автобуса куда — то далеко. Окно — это был экран, большой экран, где менялись кадры с такой скоростью, что я не успевал понять! Я не понимал, чья волшебная рука за кадром стоит и двигает всё это. И я что должен делать? Я ничего не соображал.

-Что с тобой, Азад?

Голос водителя вернул меня в реальный мир.

— Все нормально, спасибо!

-Ты уже целый круг сделал со мною по маршруту. Думал уставший, не стал беспокоить.

Возле какого — то парка вышел с автобуса. Сначала хотел погулять, передумал. Нашел скамейку, сел.

Передо мной на асфальте один воробей клевал кусок хлеба. Видимо, кусок был твердый, окаменевший. Сколько ни пытался воробей, не смог разбить этот хлеб. В конце концов воробей понял бесполезность этого дела и улетел. И я понял!

-Надо уметь признать совершившийся факт! — говорил я, почему-то громко. Молодая мать, стоявшая недалеко с ребёнком на руках, удивлённо смотрела на меня.

С того дня я стал спокойно относиться ко всему. Каждый волен делать свой выбор. И жизнь текла по — другому…

* * *

Прошло уже несколько дней, я работал. Внешне я был спокоен, но беспокойство и грустные мысли терзали меня изнутри. Я и так последний год ходил замкнутым, а мысль об удалении Инги из своей жизни сделала меня еще более печальным. Как бы трудно это ни было, я старался держаться на расстоянии, заставил себя быть равнодушным к ней. Старался избегать встречи с ней любыми способами, а она несколько раз пыталась встретиться и поговорить.

У нас рейсы по маршруту начинались на площади. Она и туда приходила, когда я подъезжал, издалека видел её. Она знала мой график, и стояла там, где должен был я встать для посадки пассажиров. Что мне делать? Я не хотел с ней встречаться.

Она видела автобус. Все равно, развернулся, без пассажиров покинул площадь. Уехал в гараж. Конечно, напрасно я так поступил. Во мне заговорила гордость, я упрямо продолжал избегать встречи с ней. Пройдут месяцы, годы и я много чего пойму, и буду очень жалеть о своих глупых поступках.

В тот день я не стал работать. Заехал в парк, сказал, что машина плохо работает и нуждается в ремонте. Через день, зная, что Инга работала в первую смену, я тоже изменил свое расписание, чтобы у нас не было возможности встретиться…

Подруга её села в автобус, к мне. На последней остановке, когда все вышли, она подошла и попросила поговорить:

— Слушай, Азад, найди пожалуйста пять минут, поговорим!

-Нет, — сказал я, — прости. Я не смогу. Мне ехать нужно.

И подъехал к остановке, для посадки пассажиров.

-Инга просила, встретиться хотела.

-Привет ей передай. Будет время, дам знать. После работы я на стройке. Один из моих близких друзей строит дом, я буду помогать несколько дней — я говорил ложь, которая пришла мне в голову!

На следующих случайных встречах с Ингой я старался не дать нашему разговору углубиться. Я убегал от одиноких встреч столько, сколько мог. Я не думал, что поступаю правильно. Я просто хотел держаться от неё подальше, и на некоторое время это мне удалось. Только на определенный период времени, на несколько месяцев. Невозможно обмануть сердце! А она все время была там, в моем сердце! Я твердо понял: люблю ЕЁ, и не перестану любить никогда! Хотя, было уже поздно…

***

— Дорогой друг, знаешь, как я благодарен тебе! Я счастлив тем, что имею такого друга.

-Что случилось, Борис? В чем моя заслуга?

-Ты — мой дорогой друг, твоя работа, твой автобус, который по вечерам нас привозил с занятий, создали мне возможность познакомиться с Ингой!

Острая боль пронзила мою грудь! Выскочил на улицу, глотал свежий холодный воздух. «Надо стараться забыть её!» твердил себе в очередной раз.

…Много ли влюбленных становятся счастливыми, попав в водоворот любви?

Пусть Бог всегда поможет влюбленным.

Говорят, что любовь слепа. Возможно, это правда. Вероятно, ответ зависит от того, от какого ракурса посмотреть на это дела. Правильно ли я поступил, и моя гордость насколько властвовала над моим разумом? Разве, не та самая гордость моя, отодвигая её от себя, включила им зеленый свет?

У них было ли что-то общее? Были, наверно. Оба были честными, отзывчивыми.

В судьбе у них были кое-какие схожести. Они оба выросли сиротами. Родители Бориса и отец Инги умерли, когда они были ещё детьми. Бориса бабушка (сейчас тоже покинула этот мир) вырастила, а Ингу — мать, которая сама болела.

Жизнь шла своим чередом. Они не скрывали своих отношений, они радовались и жили. И я постепенно привык ко всему, что происходило вокруг нас.

Я иногда замечал, что Борис себя вёл как — то странно, как будто стал жадный на разговор, скрывал свои встречи. Я не мог понять поведение человека, с которым раньше у меня были хорошие дружеские отношения. Хорошо, что однажды он сам заговорил. Мы сидели в столовой. Он внимательно посмотрел на меня пару минут и сказал:

— Дорогой друг, мы давно знаем друг друга. Так как ты от меня ничего не скрывал, я хорошо осведомлен о грустных моментах твоей жизни. Иногда мы теряем, иногда находим. Всё ли зависит от нас самих в нашей жизни? Есть же, все-таки провидение, судьба! Я прекрасно знаю, что ты пережил и переживаешь по сей день. Если бы мог я помочь…  Поверь, прошу тебя, я много отдал бы, чтобы вернуть ту радость, счастью, которые ты потерял. Мне неловко смотреть, как ты переживаешь.

Теперь я понял. Борис знал, что творилось у меня на душе. Он обеспокоен тем, что их радость, взаимная любовь, совместная жизнь приносит мне невыносимую боль и печаль.

— Нет повода для беспокойства, Борис! Вы мои друзья, мне приятно знать, что вы счастливы. Рад видеть вас вместе.

И после этих слов мы обнялись с Борисом.

* * *

День за днем я был свидетелем того, как их любовь идет к своему законному финалу.  Кто из вас не попадал в капкан любви? Короли, ученые, таяли- горели в огне любви. Владыки, которые совершали судьбы мира, претерпевали неудачу перед лицом любви.

Я видел с каким уважением и восторгом он смотрит на Ингу.  Внимание, которое он проявлял к ней, бросалось в глаза, вообще, на каждом шагу.

Иногда он и Инга ко мне приходили.  Как бы не шла наша непонятная, непредсказуемая жизнь, мне понятно было одно: видеть и слушать её для меня было бесконечно приятно. Инга была для меня дорогим человеком. В то же время я осознал правду: право каждого живого существа на борьбу и стремление строить свое счастье является священным!

И на уроках, как прежде сидел позади неё, смотрел, любовался с её волосами, слушал её приятный голос. Мы говорили о книгах, которые мы читали, о свежих новостях. Иногда увлекались философией, обсуждая интересные темы.

Они часто ходили гулять. Когда это было возможно, и я ходил с ними. Нашим любимым местом было побережье Енисея. Сколько желаний, намерений было сказано на берегу этой могучей реки!..

* * *

После Чернобыля прошло около двух месяцев. Хочу сказать, что в тот период мы недостаточно понимали эту ужасную трагедию. Информации, практически, не было. Власти нас успокаивали так, как будто какое — то здание рухнуло и его нужно было восстановить.

Как — то, утро, слух прошёл по гаражу: собирают группу для Чернобыля. Отправка завтра утром! Они обозначались как добровольными, а на самом деле, списки с именами составлялись без участия самих «добровольцев».

Список с именами висел в конторе, я тоже ходил посмотреть, и … я увидел имя друга моего в списке.

Вечером с Борисом вышли погулять по городу. По пути взяли Ингу.  Мы пошли в парк. Когда Инга услышала, что Борис едет в Чернобыль на месяц, она была очень разочарована.

— Но как так? Может не поедешь?

— Как не поехать? От меня ничего не зависит. Конечно, я могу придумать что-то, например: заболеть, но что скажут друзья? Я же не один, с нашего гаража двадцать пять человек. Не стоит беспокоиться, Инга. Хочешь, каждый день буду писать?

Он добавил:

-Я служил в тех краях, в ПВО, возможно поэтому меня включили в эту группу. Глаза Инги были полны слез.

— Что такое месяц, Инга? Пройдет четыре недели, и я здесь.

В ту ночь она переживала, думая о разлуке, длившейся один месяц. Ни она, никто другой не знал, что с завтрашнего дня в их судьбе начинается обратный отсчёт. На следующий день мои товарищи, в том числе Борис вылетели в Украину.

* * *

Часть 2

Прошло больше месяца, мои товарищи вернулись из Чернобыля. Уже вся страна знала о тех бедах, которые свалила на наши голову эта авария. Как бы ни старались официальные власти скрыть, об ужасах, творившихся на Чернобыле, говорили все.

Борис в первую очередь поехал на фабрику, где работала Инга. Встретились. Для Инги сегодняшней день был праздником. До вечера нас не было в общежитии. Пока мы отсутствовали, пришла Инга, немного хозяйничала, убирала, готовила. К вечеру нас ждал роскошный, праздничный стол. Прямо настоящий банкет с салатами, горячим и сладким. Собрались друзья, товарищи, человек 10. Тут же Инга и Борис решили, что утром идут в загс, подают заявление. Один из друзей вспомнил, что недалеко отсюда сдаётся однокомнатная квартира. Пока можно снимать, жить там. И сразу определили дату свадьбы. Все возникшие побочные вопросы нашли своё решение. В те времена мы жили в простых обстановках, поэтому все решалось просто.

Утром они пошли, как договорились, в загс, подали заявление. За несколько дней был решен и квартирный вопрос. Борис заплатил за несколько месяцев в перёд. Взял ключи.

Подошла дата свадьбы. Инга не хотела большую шумную свадьбу. Можно сказать, что ни она, ни он не любили шумной компании. Накануне свадьбы Инга собрала, упаковала все свои вещи в общежитии, я подъехал. Вещи грузили в автобус. Заехали по пути к Борису, также собирали вещи, грузили в автобус. Привезли в их квартиру.

Инга обставила квартиру по своему вкусу, по своему усмотрению, советуясь с Борисом. Правда, что она сказала,  получила ответ «да, конечно!». Шутками, в весёлой обстановке под началом Инги все вещи установили по местам.

Квартира уже готова принимать гостей. Начали готовиться к торжеству…

Собрались друзья, знакомые, человек 15.  Все получилось именно так, как хотела Инга, легко, красиво.

Это была очень веселая и красивая вечеринка. Красота, утонченность Инги и мужская грубость Байсала, казалось, дополняли друг друга. Инга сидела рядом с Борисом. Он почти все время держал ее за руки. Будто, боялся терять.

У всех было прекрасное настроение, всем было хорошо.

Инга всегда была красивая, а сегодня, просто, потрясающая. Длинное белое платье ей придавало фантастическую красоту. Красивые волосы сегодня красивыми волнами спадали ниже плеч. Красивые глаза, правильные черты лица! Это ангел, спустившийся с небес. Ей не хватало только крыльев.

Я вспомнил об одном случае: год назад, когда первый и последний раз она сидела на занятии с распущенными волосами, как сегодня…

Мне почему -то стало трудно дышать, вышел из квартиры, спустился во двор.

Сегодня я несколько раз увидел, что ее красивые голубые глаза были полны слез, хотя она пыталась скрыть это.  Мой разум, потерявший способность думать и понять, принял эти слезы в её прекрасных глазах как признак радости и счастья.

Но увы! В тот момент, когда я сидел один во дворе, спустя минут 10, Инга последовала за мной. Слова, которые грустным голосом она там сказала мне, говорили о том, что как я далек от истины, что я не различаю «черного и белого»!

Эти слова, которые сказала Инга, должны были дойти до моих ушей, трясти мой разум. Потом я вернусь к этому разговору, и не раз…

Тогда же, я должен был остановить Ингу! К великому сожалению, увы, я не воспринял эти слова достаточно серьезно!  И с тех пор на душе висит груз тяжелой вины.

* * *

Как — то было очень холодно, шёл дождь.  Поехал в последний рейс. На один рейс уходило 68 минут.  Для посадки-высадки остановился на остановке, в том районе, где живут мои друзья.  Смотрю, прислоняясь к электрическому столбу, стоит Инга с зонтиком. Под мышкой свёрток. Машет рукою, здоровается. В хорошую погоду трудно было её вытащить из дома, а тут в такую погоду, и вечером? Что-то случилось? Выскочил, интересовался:

-Жду Бориса. Ушёл из дома в одной рубашке. А тут такая погода! Вот, куртку взяла для него, вышла на встречу.

-Давно ждёшь?

-Около часа!

— А если, ещё час придётся ждать?

— Ну что же, буду ждать. А то, в такую погоду…

Она ответила спокойно, и с гордостью. Простая, умная и красивая, и молодая, достойная любви и счастья!

Завершил рейс, закрыл путёвку, поехал в гараж. По дороге вспомнил Ингу, вдруг она ещё там, на дороге? Давай, поеду через ту улицу. Приехал туда. Вот она, стоит там же. Остановился, открыл дверь в салон. Она забежала во внутрь, достаточно замерзшая.

-Ты все, Азад, в гараж, наверно?

— Да, но не поеду, пока ты будешь стоять здесь, на улице.

— Ты езжай, уставший, весь день за рулём!

— Грейся. Будем ждать вместе.

Какой автобус подходил, она выскакивала, смотрела- нет ли его?

Минуты 25-30, вот он приехал.

* * *

 

Был обычный, рабочий день. Работал в первую смену. Не хотел оставаться на продлёнку, закончил свой график, и в 17 часов заехал в гараж. Механик принял а\машину.

— Что-то ты рано сегодня, обычно остаёшься?

— Уставший сегодня.

Сдал путёвку, вышел на улицу. Из бригады Бориса никого не видать. Видимо, ушли. Они обычно, уходили до 5-ти. Ну что же, всё равно увидимся после занятии.

Приехал к себе, помылся, перекусил. Взял свой «дипломат» и поехал. В те времена все студенты старались на занятия ходить с дипломатами. Красиво и модно, да и удобно.

Уже занятия шли, а Инги ещё не было. Подумал: «Наверное меня ждали на остановке, где обычно я их забирал, чтобы вести в институт.» Были случаи, когда они опаздывали из-за меня.

Первое занятие, второе, Инга не пришла. Кончились занятия, торопясь пришёл на остановку, может здесь что-то узнаю. Вышли студенты из Строительного, спросил у одногруппника Бориса:

— Где он?

— А его не было сегодня. — ответил товарищ.

Первый раз он пропускает занятия, да и Инга тоже. Значить, что-то случилось! Я очень заволновался за своих друзей.

Они жили, как я говорил, недалеко от меня, в метрах 300 от остановки. Вышел на остановке и к ним. Когда подошёл к дому, заметил, что у них в окне свет не горит.

Время 23 .00, не думаю, что спят. Оба одновременно пропустили занятия, значит, есть причина. Надо подниматься к ним.

Быстренько поднялся на третий этаж. Вначале стучал аккуратно. Нет ответа. Начал стучать громко, бесполезно! Может, в гости ушли куда, вышел на улицу.

Что я смогу сделать? Подождём до утра, узнаем.

* * *

Работа на маршрутном автобусе начиналась достаточно рано. Половина пятого я выходил на остановку.  Без пятнадцати пять утра подходил дежурный автобус, и в пять мы в парке. Медкомиссию проходить, взять путёвку, готовить машину, в половину шестого уже выезжаешь.

Поехал прямиком к ним. Поднялся наверх, постучал аккуратно. Внутри послушался какой-то шум, через минуты Инга открыла дверь. По глазам видно было, что плакала. Прошёл в квартиру:

-Инга, что случилось? Где Борис?

— Он в больнице!

Вчера, после обеда, на работе у него внезапно сильно закружилась голова. Отпросился домой. Пару часов лежал, отдыхал, вроде все хорошо. К вечеру оба готовились уходить в институт. Тут Борис что-то вспомнил, прямо у дверей достал и открыл свою тетрадку, из носа пошла кровь, лилась прямо на тетрадь. Пришлось ложиться обратно на диван. Сделали мокрую примочку, час полежал, все хорошо. Встал на ноги, и, боже, опять! Вызвали скорую, ночью повезли в больницу. Только пришла.

Он был богатырского телосложения, обладал прекрасным здоровьем. Никогда не болел. А то, что случилось с ним — я в душе связывал с его командировкой в Чернобыль. Один из тех, кто ездил с ним, уже болеет. Стал худым, слабел так, что не смог водить автобус, и его перевели на легкую работу.

Передачи и свидания с родственниками -только в отведенные часы: с 17 до 19 ч, но, мы попробуем во время обеда увидеться. В 12 заехал за Ингой. Поехали в больницу. Нам удалось позвать его. Вышел. Обнимались, старался показать себя бодро.

— Вот так — то, Азад! И Борис может ест больничную кашу. — Обратился к Инге, — Зря Азада отвлекаешь, он же на работе!

— Ты рассказывай, что у тебя, как?

— А ничего, уже третью капельницу поставили сегодня. Не стоит сильно беспокоиться. Прекрасно себя чувствую.

— Врачи что говорят, долго будут кормить тебя больничный кашкой?

-Пока не знаю. Вчера долго работал в неудобной позе. Два щитовых поменял на автобусах. Почти три часа вниз головой, вот и результат.

Он оставался в больнице. Так прошло около двух недель. Я часто навещал его. Вроде все шло хорошо. Впрочем, лицо его, если внимательно приглядеться, казалось желтоватым. Он сам по себе был смуглым, поэтому желтый цвет не сильно бросался в глаза. Изменение цвета кожи он сам стал замечать. Как — то мы сидели в палате, вдруг он произнёс:

—  Зря я женился на Инге! Ты знаешь, как я жалею об этом! Я её сделаю несчастной. Молодая, красивая. А что я, что будет…

—  Почему так думаешь, все у вас будет хорошо!

— Мне говорили, что и Женя свалился, правда?

Женя один из тех, кто был ликвидатором.

-Да, говорят.

— Мне врачи говорят, что почки мои, печень в плохом состоянии. Даже мозги получили свою дозу.

— Не раскисай, всё будет хорошо. Есть больницы, ест врачи. Вылечишься, и забудешь, что болел! Ты главное надейся на лучшее, после чего-то плохого всегда приходит что-то хорошее.

Когда я уходил, он тихим голосом сказал:

— Может и вылечат, может, и не буду болеть. Но у меня наследник навряд ли будет.

Инга заметила перемену в настроении и поведении мужа.

-Конечно, больничные стены влияют, выйдет, будет всё хорошо! — Так говорила она мне.

Наконец то его выписали из больницы. Выглядел хорошо. Все равно, его перевели на лёгкую работу.

Оказывается, забота человеческая не имеет границ! Вы видели бы как она ухаживала, заботилась!  Вы бы видели, какими глазами она смотрела на мужа своего! В этих красивых, честных глазах были бесконечная любовь и уважение!

…Шли дни, недели сменяли друг друга. Уже невозможно было не замечать, что Борису становится все хуже и хуже.  Он слабел, желтизна на лице всё ярко проявлялась. Под глазами появлялись ярко выраженные заметные синяки.

И в добавок, стал худеть сильно.

Мы сидели на кухне и пили чай.

— С завтрашнего дня пойду в спортзал, тренировки в спортзале утраиваются.  Так что отныне меня там ищи, если, что. Меня только спорт может спасти! Вот так то, брат!

— Правильно решил. А то лентяем стал.

— Буду всеми видами заниматься, штанги, турник…

Через несколько дней они сидели у меня в гостях.  Мы с Борисом говорили, Инга молча сидела и слушала.

— Как — то некрасиво получается у меня.  Не смог поднять груз, на половину меньше того, что раньше поднимал. Не могу поверить: неужели я так ослаб?

Когда он говорил, мои взгляды остановились на его руках. Эти худые руки, худые и от того длинные пальцы напоминали руки пианиста. А ведь когда-то эти руки принадлежали, в буквальном смысле, богатырю, железными схватками.

Он заметил мой взгляд, руки убрал со стола.

-Я буду добавлять! Себе слово дал: каждый день 5 кг! Ты меня знаешь, я добьюсь своего!

* * *

Завтра 7-го ноября. В советские времена это был главный праздник большой страны.  В этот день по всей стране проходили митинги и демонстрации трудящихся. На Красной площади проходил военный парад. Как обычно, каждому заводу, фабрике откомандировали по несколько автобусов. В 9 утра к нам садились парадно одетые люди: — и дети, и взрослые, с красивыми разноцветными шарами, лозунгами. Мы их возили на площадь. Демонстрация, парады проходили там. После парада своих пассажиров везли обратно.

Я вечером Инге и Борису предложил свою услугу: если желают участвовать в параде, я утром смог бы забирать их.

-Нет, спасибо! Я еду со своим коллективом. — ответила Инга.

-А я вообще не поеду, — говорил Борис. — Лучше буду заниматься в спортзале. Будет спокойнее. А то там всегда народ, ждать приходится.

Утром мы были перед заводоуправлением. У всех на лице радость, улыбка. После митинга я всех развозил, освободился, поехал в парк. Сдал путёвку, хотел выйти, диспетчер крикнула:

— Погоди, Азад, чуть не забыла. Просили передать тебе, что друг попал в больницу.

— А кто звонил, не говорил?

— Нет. Голос был женский.

Наверно, звонила Инга. С Борисом что-то. Поехал в больницу. Приемный покой был закрыт. Достучался до дежурного. Попросил посмотреть список больных.

-Да, ваш друг здесь. 7-я палата.

— Можно узнать, с чем он поступил?

— Знаете, случай тяжёлый. Скорее, повредил позвоночник.

-К нему сегодня можно будет попасть?

— Навряд ли. Поехали за врачом. Сегодня же праздник. Врач посмотрит, может, какая операция там. Ждите до 17-ти.

Вышел от дежурного, бесцельно ходил по двору. Боже, помоги ему! Через какое-то время подъехала скорая. Вышли люди в халатах и без. Наверное, приехал врач, которого ждали.  Минут через 10 Инга вышла из больницы. Видимо, она сидела все время у Бориса. Приехали врачи, её попросили уйти.

Бог мой, эта женщина не та Инга, с которой вчера расстались! Как она изменилась всего за один день! Слезы бессилия и горя лились по щекам.  Как мне было больно в душе!

Это испытание было для молодой женщины особенно тяжелым.

Я безуспешно пытался её успокоить, но, это невозможно была. Она голову прислоняла к моей груди:

-Сломал спину, понимаешь, Азад! —  рыдала.

Спину сломал!!! Поверьте, не смог держат эмоции свои. Здесь слезы двух молодых людей никого не могли удивить. Здесь была больница.

…Это случилось в спортзале. По всей вероятности, он на штанги вешал груз больше, чем мог поднимать. И случилась беда. Не смог удержать, или упал, уронил штанг на спину.

У них и так были проблемы, тут ещё спина! Организм, получивший большие дозы облучения, и так был слаб. А после такого удара он потерял всякие шансы на выздоровление.

Всякие старания врачей кончились тем, что его привезли домой больного. Молодой, когда-то сильный, а теперь, будет переодеваться с помощью другого человека. Что у него в душе творилось сейчас? Когда-то в клубе 4-х местную скамейку крутивший вокруг себя, словно, как карандаш, сегодня не сможет встать на ноги. Это ли сегодня финальная точка в жизни вчерашнего сильного человека, достойного друга, любящего мужа?..

* * *

С друзьями часто навещали Бориса. Бывало, что выходные сидели подолгу, допоздна. Старались внести какое-то разнообразие, старались отвлечь их, помочь чем — то. Частенько помогал ему переодеться или его перенести с одного места на другое.

Инга, отличница, бросила учёбу. Уговорить пытались, не помогло.

-Я не могу его оставить одного!

У меня на работе была женщина, уборщица. Приятный человек, честный, со спокойным характером. Она согласилась в неделе 4-5 дней после обеда приходить ухаживать за Борисом. Оплату взял на себя я.

Инга опять показала характер:

— Сама буду ухаживать.

— Инга, если она будет сидеть вечерами с твоим мужем, ты можешь учиться! — я пытался объяснить.

-Нет, Азад, как я, никто не сможет ухаживать, убирать, кормить, одеть.

Конец января был, выходной день. Сидел долго. Болтали обо всём. Пора уходить. В коридоре обувал свои туфли, слышал всхлипы и тихий плач, доносившийся из кухни. Инга плакала. Когда я подходил, она палец приложила к губам: » Тихо! Ничего не говори!» Чтобы он не знал о том, что она плачет.

Работал на линии. Вчера не смог навестить их. Где-то было 10-11 утра. В салон автобуса зашла однокурсница, близкая подруга Инги. Я форточку в салоне открыл, она подошла.

-Привет, сообщу плохие вести: Инга в больнице!

-Как, что случилось?

Оказалось, она на 7-м месяце беременности. Последние дни болела. Вчера увезли в больницу.

-Она звонила вчера мне, в общежитие. Вчера ездила, и утром было там. Вроде, пока тишина. Чуть позже, ещё поеду.

-А что говорили врачи? Что с ребёнком будет?

— Не знаю, может, потеряет, может — нет.

Уходя, добавила:

— Она просила найти тебя и передать об этом. Второй этаж, окно там — то, там — то.

В обеденный перерыв поехал в роддом. Стал напротив окна, звал несколько раз.  Она подошла, открыла форточку. Поговорить со второго этажа очень легко, почти рядом. Но мы не могли поговорить. А точнее, я говорил, а она нет.

Словно, статуя.

— Здравствуй, Инга!

— …

-Как ты?

— …

-Что говорит врач?

— …

И я молчал.

Она прижалась к стеклу. Плакала…

Несколько минут молча стояли.

— Мне, когда приехать за тобой, чтобы увести тебя?

— …

— Не плачь! Инга… пожалуйста!

В печальном взгляде было много слов.

— Инга! Прошу тебя…

Эти заплаканные, глубоко печальные глаза говорили со мной, просили что-то…

* * *

После работы поехал к ним домой.

— Знаешь, какая беда случилась у нас? Инга попала в больницу! — сказал Борис.

— Знаю, не переживай. Всё будет хорошо.

— Поехать бы к ней, может что надо?

— Я был у неё. У неё всё хорошо. Её подруга там. Если что надо будет, она сообщит мне.

— Хоть бы у нее все было хорошо со здоровьем! Господи, прошу убереги её! И… ребёнок… Моя последняя надежда!

— Надеемся на лучшее.

Ближе к утру я встал. Пора уходить

— Уходишь? — спросил.

— Ты старайся успокоиться, поспать маленько. День будет, будем знать всё. Заеду в больницу, и к тебе приеду.

— Я буду ждать тебя, Азад! — слабым голосом говорил Борис.

Наступил рассвет, краснела заря. Через пару часов мне опять на линию. А я даже глаз не сомкнул. Молодость стерпит всё!

На попутках добрался до парка. Проверил, подготовил автобус. Пришел к диспетчеру. Хотел попросить отодвинуть мой выезд на путевке на 2-3 часа, чтобы я до работы смог навестить Ингу.  Объяснил всю ситуацию. Взял путёвку, выехал.

Больница закрыта ещё, приехал в общежитие. Помылся, побрился. Попил чаю. В 9 поехал в больницу.

— Господи, хоть здесь дай услышать приятные новости! Пожалей их!

Хотел зайти во внутрь, услышал:

— Доброе утро, Азад!

Вчерашняя подруга была, поздоровались.

-Ну что, зайдём, узнаем Бог кого послал? — пошутил я.

— Сильно — то не стоит радоваться. Новости не такие приятные!

-Что случилось? Неужели ещё один удар?

-Она вчера после обеда освободилась. Ребенка нет, не выжил!

— Боже, ну почему беда не приходит одна!!!- эти слова, высказанные мною на азербайджанском языке, отдались эхом, нарушая утреннюю тишину вокруг больницы.

-Она домой поедет. Сейчас забирать будем её, — сказала подруга.

… Инга вышла. Человек, когда — то выделявшийся своей безупречной красотой, своей внутренней силой, сегодня был не узнаваем!

Взял за руки, помог садиться.

— Найди силы в себе, Инга! Тебе нужно жить, — сказал я.

Прижалась ко мне, хотела что-то сказать, слезы не позволяли. «Азад, милый, почему … ты…: » — рыдала…  Я выбежал из салона. Мне было трудно стоять рядом с Ингой, я не мог этого вынести!

Подъехали к дому. В подъезде Инга нас остановила:

— Друзья, вы пока уходите. Лучше, я сама скажу ему обо всём.

* * *

В феврале случилось то, чего многие друзья, знакомые боялись. Борис тихо, спокойно ушёл из жизни. Он старался противостоять жестоким ударам судьбы, но не получалось. Мы потеряли друга, товарища.

Проводили в последний путь. Со мной рядом шла 19-летная, под тяжестью испытаний, быстро постаревшая женщина. Шум толпы, сигналы автомашин, которые в последний путь проводили товарища, утопили внутри себя крик её души. Боль, страдание, слезы отражались на лице Инги…

* * *

Инга тяжело переносила смерть мужа, потерю ребёнка. Бывало, молчит часами, не говорит, не отвечает. Кто — то обиделся, кто — то понимал. Она разрывалась внутренним горем, поэтому она не могла быть собеседником. Ей трудно было, и она нуждалась в помощи. Каждый взгляд её, каждый вздох её — это был крик о помощи.   Мне невероятно трудно было смотреть на её страдания, больно было мне.

— Нет, Инга, так не пойдет! Возьми себя в руки.

— С собой ничего поделать не могу, Азад!

— Если постоянно так будешь печалиться, вся покроешься морщинами. Будешь выглядеть как бабушка- хотел пошутить. —  Пойдем прогуляемся, сходим в гости, посидим, где-нибудь!

Мои слова были бесполезны!

— Ты меня пугаешь, Инга! Я бессилен перед тобой!

Где — то через месяц пришлось для Инги вызывать скорую помощь. Фельдшер обследовала и спросила:

— Что ты ела?

— Ничего! — ответила она.

— Давно — ничего?

— Не знаю…- шептала Инга.

И мы не знали, когда она ела в последний раз. Она страдала, и никак не могла отойти от печали. Или не хотела. Не смогли друзья её отвлечь, заставить выйти, пойти куда — то. Иной раз мне казалось, что разум её доходит до крайности. Когда — то была самой красивой девушкой, теперь она напоминала ходячий скелет. К сожалению, её состояние продолжала ухудшаться.

С большим трудом пару раз удалось мне её уговорить выйти в город. Но этого мало было. В конце концов решили сообщить её матери о состоянии Инги. Мы знали про мать то, что она чем — то страдает, живет бедно. Так на всякий случай, ей отправили 75 рублей. Вдруг захочет повидать свою дочь.

Через пару недель она приехала. Худощавая, 40-42 года, достаточно красивая женщина.

Когда она увидела Ингу, похудевшую, усталую, страдавшую, плакала.

— Я вырастила, отправила сюда красавицу, стройную, счастливую! А кого я вижу сейчас! Боже!

Сразу она решила:

— Нет, дочь, ты в беде, ты пропадешь! Вернёмся домой.

* * *

Прошли несколько дней. Мы знали, что на предложение матери Инга категорическим образом отказалась. И ещё больше замкнулась, сидит дома, молчит.

Как — то нас отпустили с занятий на 2 часа раньше. То ли не было преподавателя, то ли, ещё что. Я был на своем автобусе. Решили, поедем к ним. Приехали. Оба они очень обрадовались. Особенно Инга. Она, как ребёнок радовалась.

-Сколько дней вас нет, разве друзья так поступают?

— У тебя гостит мать, и с ней есть о чём поговорить вам! — ответил.

Поболтали обо всём. Маленько посидев, встал. Надо ехать, автобус в гараж поставить. Мать вышла за мной:

-Я провожу!

Видимо, хотела поговорить.

На улице она меня попросила задержаться на 10 минут.

— Насколько я понимаю, Азад, вы очень хорошо относитесь к моей дочери. И соответственно, вы хотели бы, чтобы она перестала себя мучить, словно убивать себя. Правильно?

— Если бы я знал, что есть хоть один способ, который поможет Инге забыть все случившееся, поможет ей улыбаться, стать прежней Ингой, я всё отдал бы за это. Поверьте, говорю это искренне!

— Есть такой способ!

—  Говорите, пожалуйста!

Она сделала паузу, долго смотрела на меня долгим вопросительным взглядом.

— Помогите мне! Прошу вас! Нужно уговорить её, чтобы уехала со мной. Вы видите её состояние. Вы хорошо помните, какая она была год назад, и какая стала! В чём только душа держится, страшно думать, кожа да кости! Ещё немного времени, все обернётся катастрофой для неё! —  со слезами на глазах закончила.

Теперь я понял, что требуется от меня. Я должен был уговорить Ингу, чтобы уехала к себе на родину. И она говорила правду насчёт состояния её здоровья.

— Она молодая, не понимает. Ещё жить да жить ей. Потеряла мужа, потеряла ребёнка. От этих кошмаров оторвать надо её. Пусть поедет на год, на полгода!  Поправится, пусть вернется сюда к друзьям, к вам! Я вижу, с каким уважением она относится к вам. Она вам верит. Я прошу, помогите!

-Я не знаю, она меня на сколько будет слушаться, но я буду пытаться объяснить, пытаться уговорить настолько, насколько она сама позволит!

— Во сколько сможете прийти завтра?

-Могу во время обеда, могу вечером, часов в пять.

-Лучше, приходите вечером, чтобы спокойно, не торопясь, поговорили.

Я обещал. Уехал подавленный.

* * *

Вопрос — чтобы Инга уехала — был неожиданным, и в какой — то степени тяжёлым. Честно говоря, если заглянуть в глубину моей души, там все было против того, чтобы Инга уехала. Наверно, было много причин. Расставаться с дорогим человеком — а Инга всегда была для меня дорогим человеком, независимо от её статуса — тяжело было бы для меня.  Но также были причины, голосующие за то чтобы, уехала. Чтобы менялась вокруг неё обстановка. Год или полгода — передышка для неё. И вернётся. Весёлая, здоровая, красивая!

Год — долго, но пройдёт. А может, на много раньше увидимся!

На следующий день, после работы, ровно в пять приехал к ним. Подруга — одногруппница, и Инга. Матери не была. Ушла куда — то. Ушла, наверно, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Поздоровались.

— Как ты, Инга? На улице уже весна. Пошли бы, послушали, как птицы поют.

— Хорошо бы, — сказала подруга.

— Нет, не пойду я. Пусть поют без меня. — ответила она.

Мы сидели рядом. О Боже! Как мне тяжело было ей советовать, чтобы она уехала!

-Инга…

— Я знаю, о чем будешь говорить. Поймите, я не хочу уезжать отсюда!

— Слушай меня, Инга. Когда я зашел сюда, предложил выйти на улицу. Пойти погулять- не хочешь, дышать свежим весенним воздухом, слушать, как поют птицы- ты не хочешь. Уехать тоже не хочешь. А что ты хочешь? Почему нам ничего не говоришь?

Она внимательно смотрела на меня. Хотя она изменилась намного, взгляды были без изменения. Держала паузу и говорила:

— Азад, я тебя знаю и верю. Задаю тебе один вопрос. Ответь мне: ты на самом деле хочешь, чтобы я уехала, исчезла из вашей жизни? Азад хочет, чтобы я уехала?

Она умела спросить!

— Я хочу, чтобы ты заново научилась улыбаться. Я хочу, чтобы ты опять себя чувствовала той красивой Ингой!

 

— Ах, Азад! Ты знаешь, что я потеряю, если я уеду: вас, тебя. Я не могу больше себе позволить, этих потерь! Ты понимаешь меня, Азад? Ты понимаешь, что я говорю?

— Я знаю, Инга! Я знаю, что ты имеешь в виду!

— Тогда как ты можешь сказать Инге такие слова?

— Поживи в своем родном доме какое-то время, выздоравливай, потом приедешь. Ты можешь связаться с нами в любое время. Жалей свою мать. Пожалей нас тоже!

Я её руки взял прижал к своему сердцу:

-Я скажу тебе еще одно слово, Инга! Может, не к месту, все равно, скажу! Разлука с тобой — одно из самых больших наказаний для меня! Я много потерял до сих пор! Теперь мне будет ещё труднее! Но я говорю: езжай!

— Оставить здесь самое дорогое, что есть у меня, и уехать? Я точно не переживу!

-Нет, переживёшь. Тебе нужно сменить обстановку на полгода. Отвлечься. Страшно смотреть, как сама себя убиваешь. Пожалей мать, пожалей нас! Ты несколько раз спросила: Азад хочет ли, чтобы Инга уехала? А разве Инга не видит как больно Азаду,  когда Инга страдает? Почему Инга не хочет стать Той Ингой с распущенными красивыми волосами, как когда — то на занятии по черчению?

Может, не нужно было вспоминать занятия по черчению?

— Спасибо, Азад! — шептала она. На её лице появилось что-то, похоже на улыбку, сквозь обильные слёзы.

Но она тут что-то вспомнила, долго смотрела на меня и спросила:

-А ту фотографию… ты ещё держишь?

— Да.

Пауза…

— Почему ты тогда не объяснил мне ничего? Почему ты не говорил мне, что её нет, ты потерял ту девушку на совсем? Почему?..

— Я тогда считал, что ты догадалась, что ты знаешь!  Видно же было горе моё! Ведь, я ходил как убитый, и сама тогда сделала мне замечание, помнишь, Инга? …Как же…?

— Господи! Сколько страданий, ужасов, потерь! Могло бы быть иначе! Почему тогда ты молчал?

После этих слов она прислонилась ко мне, и… заплакала. Мне самому тоже стало дурно.

Она шептала сквозь слёзы что-то. Она считала, что я слышу. Я не мог слышать, у меня в голове перемешалось всё, не смог сосредоточиться, думал сойду сума…

* * *

Эпилог

4 человека- однокурсника стояло на перроне, напротив спального вагона. Они молча, с грустью смотрели на девушку, стоящую в вагоне за окном. Она прижалась к стеклу. Один из стоящих на перроне пару раз пытался шутить, но ничего не вышло. Он подошёл вплотную к окну, словно хотел прижаться к стеклу со стороны перрона.  Долго смотрел на усталое лицо девушки. В глазах у обоих стояла печаль. Молодой человек пытался что-то говорить… Тонкие губки девушки задрожали, и она заплакала, слезы катились по щекам…

Двери в вагонах закрылись, паровоз гудел.  Инга уехала! Успела крикнуть: «Я вернусь!»

Сколько продлится эта поездка…

После отправки поезда, одна из подруг отозвала Азада в сторону, отдала какую- то тетрадку.

-Что это? — спросил он.

— Инга просила передать тебе!

Её почерк был. Её воспоминания, где -то по 2-3 строки, а где-то на пол страницы. Над каждой записью нарисовано сердце, разделённое пополам. Левая половина объята огнём. В конце каждой страницы пара птиц, стоящие лицом к лицу.

Птицы с чуть поднятыми крыльями, в ожидании полёта.  На этих страницах боролись радость с печалью, любовь с разлукой, смех со слезами…

 

 

 

 

 

Глава 2

«Бог дает человеку столько испытаний, сколько он может выдержать»

Часть 1

Если мы разделим человеческую жизнь на периоды, молодость, вероятно, будет самым интересным и самым запоминающимся этапом с момента рождения. В этот период человеческая жизнь обогащается инициативой и принципом, и определенные позиции формируются в событиях.

Герои, о которых мы вам расскажем — Азад и Инга также были одними из тех молодых людей, со своими взглядами и позициями. Жизненные уроки, которые они получили, ошибки, которые они совершали, потери, которые имели место у них в жизни, сыграли огромную роль в формировании этих позиций.

До службы в армии, также после военной службы некоторое время Азад мог с полной уверенностью сказать, что знает, чего он хочет в жизни и что он будет делать в будущем. «Ты знаешь, чего хочешь от жизни, значит, у тебя все получится!» — такова была философия неопытного и гордого юнца.

Сладостные мечты, жившие в его сердце, и желание воссоединения с прекрасной, любимой все эти четыре года сделали его жизнь яркой и прекрасной.

Это было до катастрофы! Под прикрытием традиции и национальных обычаев отняли счастье у него и делали две жизни несчастными.

С тех пор все изменилось. Он больше не был уверен в том, что человек сам решает свою судьбу.

После окончания средней школы и приезда в Баку он несколько лет купался в блаженстве истинного счастья. Любовь – главное сокровище, любить и быть любимым — разве не в этом смысл нашей жизни.

Но он никогда не думал, что радость и горе так близки, один неверный шаг, и они могут меняться местами.

Потеряв того, кого любил, кого считал вершиной своей мечты, он теперь пытался занять реалистичную позицию во многих вопросах. Но у него это не всегда получалось. Прошло ещё немного времени после той потери, раны еще не зажили. И тут на его пути оказалась прекрасная Инга.

Он очень хорошо понимал, что происходит. Но жить сегодняшним прекрасным и уходить из прошлого ещё не был готов.

Вместо того, чтобы спокойно взвесить все последствия прошлых событий, заглянуть в будущее, он все чаще предавался воспоминаниям.

* * *

Инга написала свое первое письмо на полпути до того, пока поезд не пересек границу России. Невозможно было не видеть грусть и горе, скрытые между каждой строкой.

«Хотя прошло немного времени, я все -таки решила написать тебе. В душе недосказанных слов много. Все равно не хватает смелости написать все.

…Как будто ты здесь, рядом. И мне становится неловко.  Пусть мчится поезд дальше, я напишу! Я знаю, чего лишилась и что я потеряла. Наверное, во многом сама виновата… Были ли неизбежные те события, которые произошли в моей жизни в последние два-три года, с тех пор как мы стали знакомыми? Те событии что случились, скорее всего, одно было неотделимо от другого. Поступать глупо и ожидать иного результата — есть безумие.

Может, это сон? О боже, как было бы хорошо! С начала бы, начать бы с чистого листа!

Чтобы не было бы института. Не были те страшные события в моей жизни! Я работница комбината, пассажирка на твоем автобусе.

…Я всегда стояла перед перегородкой. Все, что было в кабине, помню. Первые месяцы я видела постоянно на левой стороне кабины красивую фотографию. Я как сажусь в твой автобус, в первую очередь смотрю туда: карточка на месте или нет? Затем картина исчезла. И знаешь, мне кажется, что я успокоилась. Тогда мы ещё не были знакомы …»

Мысли Азада вернулись туда, в прошлое. Он вспомнил, как первый раз встретил её, впервые заговорил.

… Хотя, водителем автобуса работал всего пару месяцев, уже можно было сказать, что те пассажиры, которые пользовались этим маршрутом, были знакомы. В то время было очень мало автобусов, обычно они обслуживали один тот же район. Хотя шелковая фабрика и общежитие при ней были далеко друг от друга, они оба находились по тому маршруту, где работал Азад. Почти все сотрудники комбината, проживающие в общежитиях, по несколько раз в день могли быть пассажирами той бригады, где работал Азад. Кроме того, ежедневно по договорённости между организациями выделялись несколько автобусов, чтобы доставить работников второй смены домой после работы. В то время у большинства предприятий не было своих служебных автобусов. Согласно этому договору, рабочие второй смены перевозились автобусами, которые были сняты с линии.

У них в бригаде всего десять машин. Маршрут несложный, народу было не так много. Именно поэтому пассажиры-водители быстро привыкли друг к другу. Пассажиры хорошо знали водителей. Обычным делом было когда незнакомец в магазине, на дискотеке, на улице поздоровается и говорит в шутку » Вы наш извозчик»…

Были первые дни сентября. Студенты только начали учиться.  По какой-то причине пришлось занимать очередь перед деканатом. Азад подошел, поздоровался, спросил:

— Кто последний?

В очереди уже было несколько человек.

— Я! — ответила красивая длинноволосая блондинка.

— Значит, я за вами.

Девушка казалась ему знакомой. Видел много раз. Она почувствовала, что Азад смотрит на нее, красивые голубые глаза улыбнулись

— Я знаю вас. Я часто езжу на вашем автобусе.

— И я узнал вас!

Они начали разговаривать.

— Вероятно, вместе будем учиться.

— Наверное!

— Я работаю на комбинате. Вот недавно вы меня подвозили.

Он был очень доволен, приятно было слышать, что такая красивая девушка знает его! Ему очень хотелось узнать, как её зовут, но их пригласили в деканат.

Через полчаса они решили все необходимые вопросы и вместе покинули деканат.

— Меня зовут Инга.  А вас как вас зовут, я знаю. В общем, мы знаем вас всех, наших водителей. Мне нравится иногда слушать музыку, которая звучит у вас в кабине. Я всегда стою перед окном, если есть место. Оттуда хорошо слышно.

— Обычно я слушаю национальную музыку.

-Я знаю. Мне нравится большая часть вашей музыки. Я ведь из Узбекистана. Многие из ваших песен очень схожие.

— Это правда, есть сходство между узбекской и нашей музыкой.

— Узбекскую музыку очень люблю. И поэтому, наверное, ваша музыка тоже мне по душе.

— Извините, Инга, ваше имя и вы сами как-то …?

— Нет, я из Узбекистана, но не узбечка по национальности. Я немка.

Как приятно и легко было поговорить этим двум молодым.

— Вы переехали сюда всей семьей, наверное.

— Нет, я одна приехала. Моя мама и родственники там живут.

— Тяжело поступать в Ташкенте, наверное?

—  Не знаю. Я приехала сюда, как закончила школу. Моя подруга работает и учится здесь. Моя родня ждет меня, ждет, чтобы я выучилась и вернулась. Но я не хочу возвращаться. Мне здесь нравится. Но это плохой знак, угадывать заранее.

— Это верно. Будущее непредсказуемо …

«… Поезд движется, за окнами исчезают города, деревни, сотни километров остаются позади. По мере увеличения расстояния, между нами, увеличивается боль моей души. Трудно осознавать, что вы все остались там, что ты далеко! Ищу облегчения в своих мечтах, но не получается.»

Это разочарование, крик души, который перенесен Ингой на бумагу, глубоко затронул Азада.

Казалось, что его окружала пустота, черная, бездонная.

Он попытался выяснить для себя, понять: что же произошло, чего или что потерял — не смог он…

* * *

Прошло всего пару недель с тех пор, как пришло письмо от Инги. Один из его друзей решил отметить день рождения. Звали его Арамаан, на русский лад Роман, якут из севера. Он также учился на вечернем отделении.  Ранее он пару лет учился на архитектуре в Москве в одном из ведущих учебных заведений. На втором курсе то ли сам бросил, то ли выгнали его оттуда, и он уехал в тундру. Он никогда не говорил о причине. Там пару лет ходил за оленями и приехал учиться в Красноярск.

Он был прекрасным человеком. С первого дня обучения подружился со всеми.

Он и Азада пригласил на торжество.

— Знаю, у тебя будет выходной. Приходи пожалуйста. Будут только свои ребята.

Он назвал имена двух общих друзей, которых Азад давно не видел. Сначала он хотел отказаться, не было настроения, и хотел держаться подальше от шума.

— Честно говоря, одна маленькая проблема есть у меня, которую нужно решить в этот день. Роман, может быть, я ..?

— Нет, брат. Приглашение в силе.

Выбора не было.

Арамаан жил в общежитии от института, несмотря на учебу в вечернем отделении. Жилье давали обычно, тем, кто на дневном.

Азад немного опоздал. Было около пяти часов вечера, когда он приехал в общежитие. Друзья уже были навеселе. Человек семь или восемь, все они были знакомыми и друзьями. Двое из них учились в одной группе с ним. Еще была девушка по имени Лера, подруга Инги.  У Леры с именинником были особые отношения.

Судя по тому, как они реагировали на появление Азада, пили уже не первую стопку.

Он поприветствовал их всех, сел на свободное место.

— Опоздавшему штрафной! — они наполнили ему полный стакан.

Он все равно, пить не будет. Поэтому он не возражал, пусть, хоть бочку наливают.

… Произносили тосты в честь именинника, звучали бесконечные пожелания. Ему больше всего понравилось то, что никто здесь не был пьян.

Они все ели и пили. Наконец, решили, что пора танцевать. Стол со стульями положили на диван, чтобы освободить место для танцев. Звук музыки распространился по комнате. Танцевали все, кроме Азада.  Именинник посла танца с Лерой сел рядом с ним и сказал:

— Мой брат должен сегодня веселиться, танцевать.

— Ты знаешь, что я плохо танцую. Лучше я буду сидеть и смотреть.

Лера тоже подошла к ним, сказала:

— Я знаю, Азад, и понимаю, почему ты грустишь. Что делать?

— Честно говоря, Лера, не знаю, что имеешь в виду.

— Меня сложно обмануть. Во-первых, я женщина.

— А вторых?

— Во-вторых, я знаю намного больше, чем вы думаете. Чтобы быть более точным, я знаю то, чего вы даже не знаете.

— Я знаю, что женщины — мир загадок и тайн. Но на что намек не пойму.

— Я думаю, печалит тебя отсутствия одной красавицы!

Азад понял, что хочет сказать Лера.

— Инга и я были подругами.

-?

Арамаан ввязался в разговор:

-Лера, зачем сегодня грустный разговор?

— Знаете, мужские глаза иногда способны видеть ненужные мелочи. Но в важных вопросах вы смотрите не туда, Вы слепые, в том числе и ты. Я не хочу тебя обидеть. Но это — факт.

Арамаан не хотел, чтобы Лера продолжила.

— Сейчас такие разговоры ни к чему, прошу тебя.

Лера не хотела сдаваться.

— Ну, я молчу сейчас. После того, как все разойдутся, вы позволите мне сказать. Я отниму у вас немного времени. Я должна сообщить кое-какие вещи. Когда я это сделаю? Ведь Азад должен же знать когда- то! Ему будет интересно.

Хотя слова Леры заставили его задуматься на мгновение, он не придал особого значения её словам. Что нового она может сказать, что заинтересует Азада!

* * *

Застолье подошло к концу. Все были на улице. Роман с друзьями стоял возле остановки. Должны были попрощаться. Азад сидел на скамейке перед общежитием.  Лера оставила Романа с друзьями и подошла к нему.

— Такие дела, Азад! Мы, кажется, тебя скучать заставили, — сказала она, садясь рядом.

— Что они так долго решают?

— Наверное, уедут сейчас.

— Пора и мне уходить. Для чего ты просила подождать?

— Уходить… уходить легче всего… — Она говорила непонятные слова. —  Странность мира всегда выше нашего понимания.

— Ты сегодня странная, Лера.

— Мне больно от того, что я знаю!  Когда — то Инга меня просила, чтобы я к тебе не лезла. А потом сказала, что вообще запрещает мне подходить к тебе и говорить с тобой без её присутствия. Я ей обещала… Теперь нет её. А мы здесь… Пусть Господь поможет ей!

— Я не понял, как запретила Инга, почему тебе нельзя было говорить со мной?

— Знаешь, Азад, те запреты, которые Инга хотела поставить передо мной, раньше для меня ничего не значили. Она ревновала тебя ко мне, но у меня никаких видов на тебя не было, с тобой флиртовать, или ещё что-то…  Когда поняла её, я разозлилась. Даже хотела пойти на принцип. Хотела на самом деле с тобой флиртовать, грубить ей, быть жестокой.  — Лера держала короткую паузу. — …  Представляешь, меня выводила из себя её простота. Но, я быстро поняла свои ошибки. Её та самая святая простата, точнее, её наивность, доброта души заставили меня покраснеть самим перед собой. И ещё, меня заставили отступиться её взгляды!

Я видела её взгляд встречающий, провожающий тебя! И тогда я все поняла.

Вы все знаете, что для меня есть только один человек — Роман! Вы все хорошие друзья, нет слов. Но вы для меня просто друзья и все! Я ей тоже объяснила. Я ей сказала: » Азад для меня просто хороший друг, однокурсник!  А те шаги, которые были с моей стороны, больше не повторятся!»

— Какие шаги?

— В конце я скажу. Я не хочу уходить от темы.

Арамаан тоже был здесь. Он уже проводил своих гостей и сел рядом с Лерой.

— Я не помешаю? — сказал в шутку.

— Нет! Но позвольте мне сказать вам все, что накопилось в душе.

— Говори, Лера, прошу! Не думаю, что Роман будет против.

— Я всегда говорила и говорю: вы мужчины слепые! Иногда вы видите ненужные мелочи, а где есть тонкости, которые вам нужно увидеть, вы не можете, вы слепые, счастья своего не видите.  Больше всего моя критика адресована Азаду!

— Я принимаю критику. Хотя я действительно не знаю, о каком моменте идет речь, я думаю, что у меня таких ошибок много.

— Она любила тебя.    Ты потерял её, ты сам.

— Возможно, и так…- сказал Азад.

Он всегда считал, что, нет необходимости раскрывать другим свои чувства и проблемы, которые касаются только их двоих.

-Да! Мы часто не ценим то, что имеем.

Арамаан:

— К сожалению, иногда не мы выбираем, куда двигаться и с кем двигаться!

— Нет, я не согласна! — сказала Лера. — Все зависит от нас самих. У вас с Ингой были всякие шансы избежать тех трагедий, которые случились с ней. Ведь она была в твоей власти. Она отдала тебе все- всё, что у неё было! Мне бы не знать об этом!

— Лера, к чему эти разговоры?

— Не торопись, Азад. Главное, что хочу рассказать, впереди. Я сейчас! Инга со своей наивностью не могла тебе сказать о твоих ошибках, которые привели к тяжёлым последствиям. Но я скажу! Хотя уже поздно!

— Мои ошибки? Расскажи, пожалуйста!

— Меня всегда поражала твоя пассивность! Неумение оценить то, что тебе предложили. Я никогда не забуду твоё внезапное исчезновение во время зимних каникул. Тебя не было месяц. Просто взял и исчез! Я думаю, что сделал ты это сознательно.  Мне тогда, казалось, ты хотел прервать с нею всякие отношения. И она догадалась. Жаль было её с опухшими от слез глазами. Не переставая, часами рыдала.

— Я ничего не знал об этом!

— Откуда тебе знать было? Она сама тебе не говорила и мне запретила. Хотя я хотела спросить у тебя. Так вот теперь буду рассказывать, а ты слушай.

Тебя не было на твоем автобусе, за рулем сидел другой водитель.

Инга переживала. Она вела справку, никто не знал о твоем местонахождении. Мы с ней пришли к вам в общежитие. Сидели две женщины: вахтерша, другая — комендант.

Мы хотели подняться к тебе.

Они нас остановили:

«- Нет его. Он уехал на родину!

— Вы шутите?

— Это правда. Родственники были здесь. Забрали его туда. Женить его должны были. Невеста ставила условия: приезжай, будем жениться!

— Кто вам сказал все это?  — спросили мы у коменданта.

— Кто, кто, какая разница? Его брат, старший брат был здесь. А что? Вы подумали, он на вас будет жениться? Нет, милые. Они женятся только на своих! Гулять с вами- пожалуйста!»

Когда говорила Лера, как будто у него весь внутренний мир перевернулся.

— Комендантша многое поведала в тот день. Она подробно рассказала все, что говорил твой брат.

— Постой, Лера, как мой брат? Ведь никого из моих родственников здесь не было, а брат тем более!

— Я никогда не забуду какими словами обрисовала ваш комендант твоего брата. Комендант сказала: «Вы представляете себе Буденного, усы его? Так вот, огромные усы, рост под 2 метра.»

«Усы Буденного!» — Азад понял все!  В тот момент, когда он был готов к отъезду домой, один из его друзей пришел в общежитие. Он высокий и красивый, а его усы больше, чем у Буденного.

Так вот, когда этот друг узнал, что Азад едет домой, он был очень удивлен, что «уезжаешь, никому ничего не сказав!». И тут же вызвался:

«- Ладно, провожу тебя до аэропорта! »

Он и тогда при выходе из общежития в шутку коменданту сказал:

«- Везу его, женить будем. А то невеста заждалась! Она грозится приехать сюда, так пусть лучше он туда!»

Эти слова словно стрела пронзили сердце его. Его мысли вернулись назад, в прошлое. Вдруг он понял, что произошло в те дни! Трудно стало ему дышать. Ведь слова, сказанные когда -то шутя изменили его жизнь! Изменили его прошлое, изменили будущее.

-Но почему вы поверили? Почему же Инга не спросила, когда я вернулся? Как она поверила…

— Как не верить? Хоть пару слов, записочку…

— Да … я поступил неправильно, я поспешил!

Арамаан неоднократно пытался успокоить Леру и сменить тему, ему это не удалось. Он попал под прицельный огонь Леры.

— У вас были прекрасные отношения. Ты должен был знать, что Инга будет волноваться. Потребовалось всего 15 минут, чтобы встретиться и поговорить. Ах!

Лера на мгновение замолчала, затем продолжила:

— Парень часами смотрит на фотографию какой-то молодой девушки, которую носит в кармане и вдруг уезжает! И в добавок ко всему, знакомые говорят, он поехал жениться!

Все замолчали, прошли минуты, Лера тихим голосом продолжила:

— Ты вел себя неправильно, ты хотел жить так, как бы в середине. Она любила тебя, мечтала, этим и жила. После этой истории я лично очень старалась, чтобы Инга из головы выбросила тебя. В какой-то момент мне показалось, что я добилась этого. Но увы, потом поняла, что не так…

Лера встала.

— На сегодня давайте прекратим!

Его сердце неприятно сжалось. Впервые за всё время он почувствовал себя таким беспомощным.

— Говори, пожалуйста! Ну, по крайней мере, теперь буду знать, что же произошло в те дни!

— Нет! Если я буду говорить слишком много, то, можем поругаться. Мое сердце взволновано, и у меня есть, что тебе ещё сказать.  Но, думаю, на сегодня хватит. А то смотрю, плохо тебе, не выдержишь. У нас будет время вернуться к этой теме.

— Было бы неплохо, Лера, если бы мы продолжили наш разговор сейчас.

Как бы ни просил её, Лера стояла на своем.

Они встали. Азад собирался уходить.

— Не держи обиду, кто- то же должен был рассказать тебе

— Я благодарю, Лера! Спасибо, что рассказала, хотя должен был знать все это раньше, намного раньше! В тот же день, когда я вернулся. К сожалению, не сочли нужным ничего мне сказать. … К сожалению…

Они говорили ещё пару минуту. Он расстроенный, подавленный, поехал к себе.

* * *

Когда добрался до общежития, уже стемнело. Он чувствовал себя очень уставшим. Разделся, лег на постель, хотел забыться, заснуть. Ему это не удалось. Тяжелые, утомительно однообразные, печальные мысли грызли его, медленно проходили в уме. Эти мысли, подобно сплошной цепи туманных облаков, беспрерывно текли в его голове, увлекая его куда- то в темную, без надежды на обратную дорогу, бездну.

Хорошо было бы уснуть, забыть все, забыть об этом мире. Спать, перестать думать. Но это не удалось, он не мог спать. Горе и печаль наполнили его сердце, его разорвали изнутри.

Вышел на балкон.

Вытянул руки вперед, будто звал кого -то. Это был зов без звука. Он звал к себе на горящую грудь черные облака, ветер. Они слышали его! Облака грохотали, подул с шумом ветер, быстро посыпались крупные капли. Прислонился к стене, стал дышать глубоко. Вытер мокрое не понятное от чего, то ли от дождя, то ли от слез — лицо.

Вспомнил слова Леры: «Инга меня просила, чтобы я к тебе не лезла. А потом сказала, что вообще запрещает мне подходить к тебе и поговорить с тобой без её присутствия. Я ей обещала… Теперь нет её. А мы здесь…»

И нахлынули воспоминания и сладкие, и горькие…

…Они были «вечерниками», днём — работа, вечером — занятия. Многие из них отправлялись на учёбу прямиком с работы. Поэтому, приезжали в институт, как обычно, голодные, ужинали в институтском буфете. Тем более, они все были холостыми, привыкли питаться где попало, как попало.

Азад работал в первую смену. День как -то не складывался, утром из почтового ящика достал письмо, коротким, но не приятном текстом. Все еще шли разговоры о его прошлой жизни, о потере. В письме ему тщательно советовали перестать жить иллюзиями, пересмотреть отношение к жизни, перестать жить призрачными надеждами, забыть все.

Потом сломался автобус, пришлось ремонтировать. С работы прямиком поехал на учёбу. Всегда старался приехать чуть раньше.

Сегодня также, ещё до начала занятий мин. 30. Время есть, может пойти и перекусить. Тем более он сегодня вообще не обедал, не было аппетита.

Буфет работает.

Неохота было таскаться с дипломатом. Зашел в аудиторию, там уже сидели несколько человек, в том числе Инга. Шумно обсуждали сегодняшнюю тему по историю. Поздоровался со всеми.

— Есть желающий пойти и перекусить? — В первую очередь вопрос был адресован, конечно же, Инге!

Никто не хотел, в том числе, она. Вышел в коридор, сделал несколько шагов, Инга догнала его.

— Погоди, Азад, я с тобой.

— Ты же не хотела есть?

— Да надоели они там с Марксом, «Капиталом», лучше с тобой пойду.

Пошли в буфет. Пока они шли, их догнала ещё одна девушка, одногруппница.

— Вы позволите присоединиться к вам? — спросила она.

-Не позволим! — ответила Инга. Азаду казалось Инга произносила эти слова от души, но однокурсница приняла за шутку.

Встали в очередь. Он взял котлетку, сок и булочку, Инга — стакан кефира и булочку. Хотел за неё заплатить, не согласилась.

Там четыре столика, иногда не хватало места. Но так, бывало, редко. Обычно, вечером народу было не много. Два столика были заняты, за третьим столикам уже стояла наша однокурсница, пила сок. Один столик был свободен. Однокурсница их пригласила к себе, Азад хотел было завернуть туда, к ней, Инга шепотом сказала:

— Нет, пожалуйста, встанем за свободный стол!

Ему стало немного неловко. Пришлось следовать за Ингой. Встали за свободный столик. Поступок Инги его удивил. Они с Лерой — это была она- были в хороших отношениях, он так считал.

— По- моему вы подруги, Инга, но вижу, что между вами черная кошка пробежала, причем, очень большая!

Инга стояла к ней спиной.

Они начали есть, точнее, он ел один. Инга за весь период сделала 3-4 глотка кефира. Однокурсница попила свой сок и ушла.

— Почему ты не ешь, Инга?

Она занята была своими мыслями. Повторил вопрос.

-А я не хочу есть. Глоток сделала хватит.

— А зачем ты купила? Потратила 25 копеек.

— Во -первых 21 копейку. Во -вторых, любая покупка есть товарно-денежные отношения, это возможность поддерживать отношения по Марксу, по «Капиталу».

-Вижу, основательно готовилась, браво. Только объясни, пожалуйста, совершив эту финансовую операцию, хотела поддержать товарно-денежные отношений с кем? Тут много заинтересованных: производители, буфетчица и я…

Она смотрела на него:

— Главное сказал в конце!

И тут же её лицо помрачнело от какой-то мысли.

-Что с тобой происходит? Настроение у тебя меняется, как погода на Гималаях?

— Почему люди делают то, чего нельзя делать?

— Ошибаются даже гении, Инга. Без людских ошибок, заблуждений не появились бы на белый свет трагедии Шекспира.

— Ошибки бывают разные!

— Да, но без разных ошибок и заблуждений жизнь была бы похожа на прямую линию, скучную и без всякого шанса на перемену.

— Я знаю, каждый человек имеет право на ошибки.  А девушка по одному тому же вопросу ошибается один раз! — Тут Инга говорила так, словно сама с собой разговаривала. — А она ошиблась два раза подряд, причём всего в течение четырёх дней. Оба раза, когда я была с тобой!

Установилось неловкое молчание. Она была подавлена. Он понял все. Она про однокурсницу говорила. Азад вспомнил и тот случай, про который сейчас говорит Инга.

Четыре дня назад возвращались после учёбы на автобусе. Инга с подругой, однокурсницей Лерой стояли рядом с ним. Народу было много. Автобус был ЛиАЗ. У них воздушные подушки-рессоры всегда были мягкие. При поворотах гружёный автобус давал большой крен. Особенно впечатляюще было чувствовать это, находясь в салоне. Можно было думать, что автобус вот-вот опрокинется. И каждый раз народ падал в сторону крена. Из- за того, что на них давили, они постепенно уплотнялись к задней стенке. Несколько раз, когда автобус останавливался или трогался, Лера оказывалась между Азадом и Ингой. Она пару раз ей сделала замечание. И вдобавок ко всему, два-три раза при поворотах Лера не смогла удержаться и упала на него, и один раз оказалась прямо в объятиях Азада. Инга сильно тянула её к себе, не смогла удержаться от едкого замечания:

— Держи себя, нельзя же так! Как будто ждешь момент, чтобы падать! Вот поручень свободный, держись.

Тон у Инги был очень резкий, но, казалось, Лера не слышала её или делала вид, что не слышала. Азад тоже не придавал тогда всему этому особого значения. Общественный транспорт, битком! Тут все толкаются. А Инга, видимо, считала, наоборот. На её взгляд, Лера всё делала нарочно…

Вот сегодня, находясь в буфете, он не знал, что сказать. Внутри у Азада боролось две силы, независимые от него самого. Одна сила боролась за то, чтобы не забыть свою печаль, эта сила заставляла его не уходить из тех прошлых лет, которые были самыми счастливыми в его жизни. А другая, вторая сила, призывала оглянуться вокруг, жить радостью сегодняшнего дня, смотреть на завтра! А он же сам, как будто был посторонним, бездушным зрителем. Сердце его должно быть арбитром в таких тонкостях. Но он ничего не смог сделать, его сердце еще не готово стать арбитром для этих внутренних противоборствующих сил…

Они шли по коридору. Инга на шаг впереди, Азад чуть позади. Он окликнул её, она остановилась…

… Они опоздали сегодня на занятия.

Азад отошел от воспоминаний.

… Значит, Инга тогда ей запретила какие- то отношения с Азадом.

Право любить, право выбора каждый должен иметь. Отсутствие этого права, или, скажем по -другому, результат этого ограничения, знакомо Азаду. Эти ограничения в свое время привели к трагедии в его жизни. Да эти кошмары оставили неизлечимые раны в жизни не только у одного Азада, но и у обоих…

А теперь он подумал о Инге. Она ведь любила. Любила и гордилась этим. А он взял и отстранился! Что он хотел, тогда он сам не понимал. Но в финале только трагедии и разлука! И воспоминание…

Часть 2

Сильно заболел, три дня температура держалась, 37-38. Ему посоветовали врача вызывать, но, он не стал.  Только позвонил на работу и  просил отгул на 2 — 3 дня.

В эти дни второе письмо пришло от Инги.

«… Теперь я буду говорить с тобой откровенно.  Как я собиралась с тобой поговорить,  меня всегда одолевали сомнения, очень нехорошие предчувствия.  Я не могла посвятить тебя в свои мысли, мечты. Да, много глупостей было с моей стороны. Несмотря на это, я в душе не могла с тобой расстаться даже на время, даже в тот период…  В день отъезда я многое должна была сказать тебе! Не смогла…

Я думаю, что мне не нужно было уезжать. Я не чувствую никакого облегчения вообще. Будь физическим или духовным! Одиночество и  чувство бесконечной печали переполняет меня  Мне было бы удобнее там.

… Мое сердце там, с тобой! Ты  в моих снах всегда со мной, как хорошо спать, забыться! А утро…  В реальный мир возвращаюсь без настроения.

Когда -нибудь, может, мне было бы там хорошо. Знаешь, Азад, мне многого и не надо. Ты рядом, без обязательств, просто, хотя бы как друзья. Без принуждения, не призывая ни к чему…

… Как мне хочется тебя увидеть и услышать!

Я в поисках надежды, в отчаянии, которое окружает меня, Азад»

Ему стало очень больно,  будто стрела пронзила в самое сердце!

Вернуть бы назад колесо истории! Не должно быть места несчастью в жизни Инги!

Он не мог лежать больше. Исчез его покой в душе. Хотя был болен и его лихорадило, он встал и оделся, вышел. Была ночь, город спал. Недалеко от общежития на левом берегу Енисея находился порт грузовых кораблей. Шум кранов и самоходных машин нарушал тишину.

Спустился на берег. Он всегда делал так. Когда в душе тоска и грусть — к могучему Енисею, рассказываешь, а он слушает! Долго бродил по берегу. Наконец, направился к тому дому, в котором когда- то жила Инга, снимала  квартиру. Дом этот находился почти рядом, всего пять минут ходьбы от общежития.

Вот их окна. Наверное, никто еще не живет там. Хотя, было темно, все равно видно было, что на окнах отсутствуют занавески.

Сел на скамейку. Глухую тишину мрака изредка прорезали шум проезжающих автомобилей. В этой темноте и глухой тишине глаза его беспрерывно и с надеждой смотрели на окно. Вдруг загорится там свет, вдруг откроется окно! К сожалению, за окном притаилась тишина. Никто окно не открывал. Вместо окна, открылся мир воспоминаний, мир, в котором так сладко, мир, который трудно покинуть…

… В первый день, как они переехали сюда,  был день свадьбы.

В этой маленькой однокомнатной квартире шла свадьба. Хотя гостей было не так много, было тесновато.  Но, было весело. Говорили тосты, больше всех шумел сам жених,  смеялись, танцевали, все кроме Азада. Как будто что-то огромное лежало тяжелым грузом на сердце.

Тихо встал, незаметно вышел из квартиры. Хотел  дышать свежим воздухом, быть на свежем ветру.

Сидел на этой скамейке. Одному легче думать!

Он сидел минут десять, когда из подъезда неожиданно Инга вышла. Она подошла и спросила:

-Могу я сесть с тобой, Азад?

— Конечно, Инга, пожалуйста. Тебя там они не потеряют?

Она села рядом.

— Кажется, твой возлюбленный сегодня голову потерял. От радости, наверное. Сегодня счастливый день у него!

Инга не отвечала ему. Азад повторил:

— Тебя там они не потеряют?

Она не спешила отвечать. После долгого молчания Инга печальным голосом произнесла:

— Было бы хорошо, если потеряли меня! Насовсем…

Эти слова, этот ответ для него был очень и очень неожиданным! Хотел посмотреть в её глаза, она отвернулась. Долго молчала и продолжала смотреть в другую сторону.

— Что случилось, Инга, что ты говоришь? Почему?..

Инга не ответила. Вместо ответа было слышно, как она глубоко вздохнула. Она повернулась лицом к Азаду. Он видел, что ее глаза застилают слёзы. Она пыталась скрывать это, не смогла. Она тихо плакала.

Азад вначале растерялся, потом пытался успокоить её:

— Зачем так, Инга! Успокойся, прошу тебя! — но эти слова не помогли. Слезы текли по её лицу, оставляя мокрые следы на щеках.

Он ничего не понимал. Неужели, она не рада этой свадьбе? Ведь, он считал, что происходящее по душе ей! Как он ошибся! Эти слезы её были слезами печали.

Она неожиданно положила свою голову ему на плечо, и тут же убрала.

Он достал свой платок:

— Инга, не плачь!.. Пожалуйста! Вытри слёзы.

Она уже успокоилась, но слезы текли по щекам.

-Сегодня твоя свадьба, Инга, зачем плакать! Ты говорила весь день, ты улыбалась. Ты даже пыталась меня веселить, шутить со мной!

— Я пыталась развеселить тебя, потому что ты был очень грустный. Я хотела, чтобы ты хотя бы чуточку смог улыбнуться. Вокруг тебя веселились, смеялись. Ты не смог… Я видела, я наблюдала…

Он замолчал, словно боялся ответить, сказать правду. Как он может говорить — как ему плохо! Ведь, свадьба у неё сегодня.  Подумав, он сказал:

-Не обращай на меня внимание, Инга! У меня редко получается смеяться. …Я забыл, как это делается!..

— Боже!.. Прости меня, Азад!.. — прошептала.

Он ничего не мог сказать и не мог понять, что происходит.

Кто-то высунулся из окна и махнул им рукой. Их звали домой.

Азад встал:

-Вставай, Инга, пойдем.

— Да, пошли.

Он смотрел на её лицо.

-Заметно, что ты плакала, вытри хорошенько. Или ты подожди, а я пойду принесу воды.

— Нет, не стоит. Им без разницы…

Когда они вошли на первый этаж, Инга на мгновение остановилась и посмотрела на Азада. Тихо, как будто сама себе:

-Этого не должно было случиться. Это — не моя судьба! — сказала.

Эти слова были неожиданными!

-Инга! Ты же сама …- он не смог говорить. Были слышны шаги, на лестнице были люди.

Инга прошептала:

-Не говори ничего, Азад! Я сама виновата, я знаю!

«Эх, Инга, ты же выбрала эту судьбу! Ты не скрывала своей радости! День вчерашний, пять дней назад, месяц назад ты, радуясь сама, заставила и меня радоваться.  Те чувства радости, которые ты не скрывала, затмили мою печаль Как ты не видела, что мое сердце разделено на две части, на одной части ты, моя дорогая Инга, на другой — боль моя!..» Эти слова остались в его сердце …

Почему он тогда не остановил её? Почему тот же миг, он не обнял и не говорил ей: » Милая, хватит измучились! Остановись, уйдем отсюда!..» Инга бы его послушала, если бы он сказал ей эти слова, все бы изменилось тогда. Кроме того, Инга давно поняла неправдивость той информации, которую она получила от коменданта. И ещё  давно Инга простила его за то, что он долго, месяцами избегал встреч с ней. Ведь, виноваты оба!.. К сожалению, он не говорил ей эти слова…

Теперь он сидел на скамейке, вспоминая прошлое, хотелось кричать от жгучей обиды, боли и негодования. Почему были сделаны неправильные шаги? Какая была у них первая ошибка, и почему они вовремя остановиться не могли? Кто же им помешал? Или это невидимая рука Судьбы определяет по какому пути пойти?

Как долго он сидел здесь, не мог знать час, два часа? Скоро утро. Пора уходить. Встал, сказал громко:

«Эх, Инга, я все отдал бы сейчас, чтобы ты снова вышла и повторила эти слова! Я бы не позволил тебе подняться туда,  Инга! И ты бы не попала в этот беспощадный поток жизни! Твое умение сохранять спокойствие, и твоя выдержка обманули меня!»

Наконец, он пришел домой. Когда зашел в комнату, уже было светло.

Разделся, лег на кровать, наконец уснул.

Ему снилась Инга — всего во второй раз после отъезда. Первый раз она снилась в тот же вечер, как уехала. Тогда она прижалась к окну поезда, печальными глазами молча смотрела на него. А сегодня она снилась ему как во время учёбы, она сидела впереди его.

Она повернулась, спросила:

«- Как у тебя дела, Азад?

— Хорошо, — ответил. И он знал, что неправда это, ему было очень и очень плохо!

— А ты как, Инга?

— Мне плохо, очень плохо!- ответила она.

— Нет, Инга, милая Инга, тебе должно быть хорошо. Ты не болей! Тебе ещё вернуться надо.

— Мне тяжело!» И  исчезла …

* * *

Летняя жара началась. Хотя лето в Сибири короткое, интенсивность жары иногда не меньше, чем в южных регионах.

У Азада на работе и в жизни не было никаких заметных изменений. Дни однообразные повторялись, жизнь продолжалась своим чередом. Хотя, было, и то, что он пытался внести изменения, что-то начинать заново и что-то восстановить, радикальных инноваций не было.

В течение двух или трех недель новостей от Инги не было. Сначала он хотел поехать к общим друзьям и спросить о ней. Может, они что знают? Но передумал.

Он подумал, что если она не пишет мне, другим друзьям тем более не будет писать. Поэтому не стоит куда-то ехать, у кого то спрашивать.

Говорят, самым лучшим лекарем  является время. Раны заживают со временем, и душевная боль забывается со временем. Инге тоже нужно время. Поэтому и Азад  думал, что время скажет свое слово.

То, что появился перерыв, или она перестала писать, Азад объяснил себе так:

Родной дом, родная среда, друзья -родственники на её здоровье будут влиять положительно. И она забудет все эти печали прошлого. Может, уже начала забывать все!

-Забыть все? Нет, Инга!

А с другой стороны, ей нужно внести изменения в свою жизнь. Что отрезать, выбросить и что восстановить, сама решает. И я желаю тебе только счастья и радости, Инга!

* * *

Неплохо было бы взять отпуск, съездить на родину, пока не наступила осень.

Во-первых, летом занятий нет, во-вторых работа в жаркие летние дни на автобусе очень утомительна, в жару трудно работать. Кроме того, эти месяцы — лучшие времена в родной деревне. Принимая все это во внимание, он решил обратиться к начальнику колонны насчет отпуска. Азад  знал, что на какой месяц захочет, начальство согласится, потому что Азад никогда не отказывался от работы: ни в выходные, ни праздничные. Бывали, выходные, или праздничные дни на линии не хватали машин, попросили работать без выходных.  В целом отношения неплохие.

Как-то,  хотел выехать из парка на вторую смену, он увидел начальника колонны и подошел к нему. Он, пожав руку, поздоровался. Александр Николаевич Карпов был человеком 30-35 лет, с отличным характером. Все водители уважали, любили его, называли «нашим Николаевичем». Он обычно, когда обращался к Азаду, говорил ему «коллега», имея в виду, что Азад учился в институте на автомобилиста.

— Да, коллега, как дела?

-Спасибо, Николаевич! Мне бы отпуск, на родину ехать хочу!

— В летние месяцы, ты знаешь, водителей не хватает. Может быть, перенесем на осень?

— Николаевич, у меня тогда начнутся занятия и у меня будут трудности.

— Я забыл, что ты студент! Когда ты хочешь пойти?

— Неплохо было бы до сентября приехать.

-Работай месяц -полтора, посмотрим — сказал он, — надеюсь знаешь, что привезешь оттуда?

— Конечно, я не забуду!

Он знал, что Николаевич имел в виду Бакинское шампанское и ещё …сосиски Бакинские. Человеку 21 -го века эти желания могут казаться дурацкими. Но в те времена, времена тотального дефицита, такие желании были в порядке вещей. Николаевич был в Азербайджане три раза и хорошо провел время. Этому человеку понравились два бакинских продукта питания: бакинское шампанское и бакинские сосиски!

Кто  жил в Баку в 1980-х годах, больше всего студенты никогда не забудут вкус сосисок, произведенных в Баку. Нигде в СССР они не были такими вкусными, как в Баку. Кроме того, нехватка продовольствия 1980-х годов, особенно мясных и колбасных изделий, была серьезной реальностью.

В Баку было 3-4 места, где можно было пообедать этими вкусными сосисками и многие ходили туда. Даёшь один рубль, получаешь три штуки сосиски, стакан какао и столько хлеба, сколько хочешь.

Так как было лето, Азад обещал только шампанское.

— А пока работай, — сказал начальник.

* * *

В 1980-х годах было два наиболее удобных маршрута для полетов в Баку из Красноярска. Первый вариант – с пересадкой в Новосибирске, а второй через Ташкент. Оба маршрута были достаточно короче по времени и относительно недорого.

Долго не думая, он купил билет на начало августа. Рейс был с пересадкой в Ташкенте. Между двумя рейсами было время достаточно, около десяти часов. Он думал, что отправит письмо Инге незадолго до его отъезда. Сообщит время своего прилета в Ташкент. Если Инга посчитает возможным встретиться с ним, у него будет десять часов для встречи. Вполне достаточно.

Была середина июля. Он знал, что завтра будет день Металлурга. Этот праздник широко отмечался, потому что большинство промышленных предприятий в этом крупном промышленном городе относилось к  металлургической промышленности. Он узнал у диспетчеров, что утром несколько машин будет сняты с линии, отправятся в распоряжение завода. Будут возить заводские коллективы на торжественное собрание.

В такую жару, когда дышать нечем, сидеть 8-9 часов подряд за рулём автобуса, конечно, тяжело. На улице солнце, жара, в автобусе очень душно.  Это сейчас кондиционеры, а тогда водители знать не знали о таких вещах.

Он хотел  посмотреть график на завтра. На один день стать служебным автобусом для завода было бы неплохо. Полчаса утром, полчаса вечером, а целый день отдыхай.

Кабинет начальника находился на втором этаже. Сдал путевку, поднялся на второй этаж. Карпов и нормировщица колонны Галя были на месте.

Азад зашёл, поздоровался.

—  Ну ты ты телепат! Я только что сказал, что тебя следует пригласить сюда. Ты пришёл сам.

— Видимо, чувствовал, Николаевич!

—  Прежде всего, ты говори, по какому делу здесь?

— Да, так… хотел узнать, чем я занимаюсь в завтрашнем графике?

Николаевич понял, что его интересует.

— Что, не хочется работать в жару?

— Да, нет. Поеду на линию. Но на завод еще лучше.

Карпов встал, подошёл к нормировщице.  Поднял со стола график выхода, посмотрев, сказал ей:

-Отправь его завтра на завод!

— Большое спасибо, Николаевич!

— Одним «Спасибо» не отделаешься. Скажи, августовский план у тебя не изменился?

— Да вроде нет. Через десять дней отпуск.  Я лечу домой.

— Стоп, не летишь, нужно будет внести изменения в свои планы.

— Как? Я уже и билет купил на самолет!

— Не получается с твоим отпуском.

— Вы же сами обещали, Николаевич?

Николаевич из ящика достал график на август.

— Я знаю, что обещал. Вот потому я и предупреждаю.

Он пригласил его ближе к столу.

— Вот, смотри: четыре человека уходят одновременно. И неожиданно!

— Николаевич, я уже и домой написал, меня ждут дома!

— Жениться собираешься наверно, отложи. А ещё лучше, пусть она сюда приезжает, гуляем свадьбу здесь, — пошутил он.

— А как насчет билета?

— Четыре водителя! Знаешь, что это значит? Один уходит на пенсию. Двое не будут работать из-за болезни. У одного водительские права отобрали. Плюс несколько отпускников. Машины стоят без водителей. Меняй дату или верни билет.

— Считал, что я уже в отпуске. Увы!

Николаевич ответил:

— Я всегда говорю, не планируйте заранее!

Что делать, Азад согласился и вышел из кабинета.

Николаевич на улице подошел к нему:

— Потом посмотрим, Азад. Поедешь в другой раз. У нас водителей не хватает, ты сам видишь. До сентября — трудное время для нас.

Он помыл, почистил автобус, подготовил к завтрашнему дню и пошел домой. Он написал срочное письмо на родину: «… не ждите меня. Я не могу приехать в августе. Увидимся позже. Когда?- я напишу. Все хорошо, просто так получилось, не беспокойтесь обо мне».

На выходных он вернул свой билет.

* * *

Был конец июля. После двухмесячного перерыва от Инги пришло письмо. Точнее, один конверт содержал два письма. Одно  письмо было от Инги, второе от её матери.

Когда долго не было письмо от Инги, он вынужден был думать, что она сама так хочет. И что она хочет начать свою жизнь с чистого белого листа, начать все заново. Это отличный способ изменить свою жизнь к лучшему .  Сердце, которое так сильно пострадало, требует покоя. Но, прочитав печальное письмо Инги, он понял, что ситуация не так легка, не так хороша, как он думал. Появилось много вопросов.

Причиной таких суждений стало содержание этого письма. Если Инга пишет, что  ей плохо, трудно, значит, так и есть! Эти годы он достаточно хорошо знал её. Инга не тот человек, который любил бы жаловаться просто так.

«… В начале, честно говоря, я не хотела  лезть к тебе со своими проблемами и своим горем. Думала, буду далеко от тебя и привыкну к тому, что нет дорогого человека рядом. Но невозможно! Ты всегда рядом.

…  Чем больше я пытаюсь себе запрещать думать о тебе, тем больше я думаю! Наверное, рано ещё, нужно время. Уверяла себя, что все в порядке, обманула себя. На самом деле все очень плохо и мое состояние не улучшается.

… Я лежала в больнице три недели. Напрасно. В каком состоянии я попала в больницу, в том же вернулась, возможно, даже чуть хуже!..

… Я часто вижу тебя во сне!»

* * *

Отец и мать Инги были военнослужащими. Её отец был военным летчиком, летал на сверхзвуковых самолетах.  Её мать также, служила на этой военной базе, на наземной службе. При возвращении после выполнения очередного боевого задания самолёт отца получил серьёзное повреждение.

Вот уже пострадавший самолет находился на расстоянии около нескольких сотен метров от земли на базе. Перед глазами наземной службы, в том числе жены, то есть матери Инги, самолет потерпел крушение. Катапульт самолета не сработал, случилась трагедия, пилот погиб. Здоровье тети Зины сильно пошатнулось после потери ее любимого супруга. Болезнь, которая началась с сердечного приступа, была пожизненным спутником женщины. Инга училась в младших классах, когда умер ее отец.

Несколько раз он слышал, с какой гордостью Инга рассказывала про отца, про то, какой он  был сильный, смелый, хороший.  Он не сомневался в этом. Быть военным летчиком — задача не из легких. Здоровье, смелость нужны.

* * *

Второе письмо, о котором мы упоминали, было от матери Инги. Конечно, письмо  тети Зины  для него было неожиданным. Его удивлению не было предела. Но когда он прочитал письмо, все изменилось, исчезло все его удивление. Это был крик материнский души о помощи.

«… Пишу вам, и не знаю, насколько поступаю правильно. Я думаю, вы поймёте меня.  Я решила обратиться за помощью к вам. Состояние здоровья Инги очень тревожное, у неё нет аппетита и  плохо спит.  Часто плачет, иногда часами. За один месяц похудела на семь килограммов. Она и так была кожа да кости, щеки ввалились…

…Последствия могут быть очень серьезными.  Я не знаю, что делать…

…Знакомый работает  в отделении неврологии, и я обратилась к нему, положили в больницу. То говорили «невроз», потом называли страшный диагноз: «кахексия», второй раз говорили разновидность «кахексии» — «анорексия».

Она, когда болела в Красноярске, долгий период голодала. И принимала сильнодействующие препараты, антидепрессанты. Переборщила ими. Иммунную систему эти лекарства уничтожили.

… Врачи не дают мне никакой хорошей надежды. Говорят, что путь к спасению — это регулярно питаться и наполнять свое сердце только положительными эмоциями и чувством радости! Но я бессильна! Она голодает, она плачет!..

… Я раньше не совсем догадалась, какие чувства испытывает она к вам! А теперь, я знаю, я вижу, какая  любовь у Инги к вам. Письма, которые вы пишете Инге, книга, которую вы дарили ей, являются единственными факторами, которые радуют её. Она в груди носит эти письма, фотографию…

… Вам я пишу это письмо как мать! И я надеюсь, что вы меня поймете. Инга говорит, что вы иногда летаете на родину, чтобы навестить своих родителей. Я прошу вас, летайте через Ташкент. Побудьте у нас! Три дня, два дня! Пожалуйста! Вас видеть рядом для неё будет огромной радостью … »

Письмо было большим.  Очевидно, что у Инги существуют гораздо серьезные проблемы со здоровьем, чем он предполагал.  С одной стороны утраты, с другой стороны, голодание привело к серьезным последствиям.

Ему отпуск надо брать!  Все равно поедет домой, навестить отца и мать. За одно заедет к ним. Эти письма заставили его поторопиться.

* * *

Он заходил к Карпову несколько раз.  Просил, пытался объяснить насколько важно ему уехать сейчас. Карпов не хотел слышать.

— Мы договорились с тобой. Попозже!

— Мне важно сейчас ехать, Николаевич. Потом можно и не ехать никуда.

— В конце месяца на работу выходят два человека. Сразу я тебе даю отпуск, ты уезжаешь.

Что делать, придется ждать до сентября. Он продолжал работать по своему графику.

Была середина августа, один из обычных рабочих дней. Работал по своему маршруту, ходил на второй рейс.

На второй остановке к нему сел товарищ по работе, тоже водитель,  Вадим.  Учились в автошколе вместе и работали в одной бригаде. Вадим подошел к нему, поздоровались:

— Не надоело работать в такую жару?

— Что я могу сделать? Кто-то же должен трудиться за вас, когда вы отдыхаете — ответил он.

— Плевать на все, бросай! Пошли отдыхать на берег, это часы там прям рай для отдыха!

Вадим покачал сумку в руке:

-Я, видишь, и багаж приготовил, — он указал на пиво, — купил шесть бутылок. До вечера достаточно.

-Пляж позади, а ты едешь на другую сторону.

— Домой заскочу, вещи возьму. С утра стоял в очереди за пивом.

— Долго ещё сидеть, бездельничать тебе?

— Целых 25 дней!

— Ты в такую жару болтаешься в городе. Поехал бы куда-нибудь. Зачем брал отпуск?

Отметим также, что количество  отпускных дней у водителей автобусов может иногда превышать сорок календарных дней. Такие факты, как  количество выходов народных дружинников на дежурства, работа в праздничные дни и т.д. повлияли на количество дней отпуска.

— У нас с женой были планы поехать в Украину. Увы, появились проблемы. Поехали в деревню, к тёще. Кое-как держались возле неё 5-6 дней. Убежали от неё. Надоело нам ежедневно истязать себя, слушая её речи по философию.

Азад вдруг понял, что сам бог дал ему шанс пораньше брать отпуск, съездить на родину, и заодно быть  в Ташкенте!

— Слушай, Вадим, у меня к тебе просьба большая! Мне нужна твоя помощь. Но разговор очень серьезный. Пожалуйста, поедем со мной до моей последней остановки. Поговорим десять минут.

— Нельзя поговорить пока едем?

— Пожалуйста, поедем со мной до конечного.

—  Хорошо. Все равно ещё рано на пляж.

Один круг на маршруте занял около 50 минут. Они приехали к последней остановке. Пассажиры вышли. Следующий рейс будет через десять минут. Есть время поговорить.

— Ну, рассказывай, что случилось?

-Вадим, можешь ли ты сначала сказать, у тебя есть четкий план, как провести оставшиеся двадцать пять дней?

— Да, есть: каждый день затариваться пивом, сходить купаться; вечером за ужином традиционные сто грамм.

— А если  серьезно?

— Серьёзно? Да, ты скажи, что случилось -то?

— Тогда, пожалуйста, Вадим, слушай!

Он сказал, какие проблемы возникли у него с уходом в отпуск. Он рассказал, как важно ему идти  сейчас.

— У  нас водителей не хватает, поэтому Карпов меня не отпустит. Если бы ты мог вернуться, я бы пошел. Ты все равно, никуда не поедешь! И уже пол -месяца, как отдыхаешь. Вот… Выручи, Вадим! А я потом при необходимости за тебя могу работать.

— В принципе, болтаться и бездельничать мне самому надоело. Кроме того, если и тебя надо выручать,  я не против!

Радости Азада не было конца. Он с большим удовольствием пожал руку Вадиму.

— Я никогда не забуду эту помощь, Вадим!

Они договорились  встретиться в кабинете Карпова рано утром. Так они и сделали.

Карпов улыбнулся:

— Нашел выход, коллега! Молодец! Если Вадим выходит досрочно, я ничего против не имею, чтобы ты уехал.

Вадим вышел на работу на следующее утро. Азад оформил отпуск на 36 дней. В тот же день он получил свои отпускные деньги. Заработная плата у водителя маршрутного автобуса была очень высока, в пределах 400-700 рублей, в зависимости от рабочего времени. Зарплата была высокой, и соответственно,  отпускные выплаты были  высокие — 700 рублей.

Поехал купить билет, в тот день, к сожалению, смог купить с датой на пять дней позже! Билет был не прямой, Красноярск — Новосибирск — Ташкент. Какая разница, немного больше времени уйдет. Оттуда он полетит в Баку.

Заедет к Инге! Адрес известен, все будет идеально.

* * *

Рейс Новосибирск — Ташкент уже в воздухе. Вспомнил: Инга жила в Красноярске.  Как- то он ей рассказал об одной поездке в Баку через Ташкент.  Тогда ему пришлось два дня жить в аэропорту. Азад тогда пошутил: » Я больше не боюсь сидеть в Ташкенте без билета. Теперь есть мне где ночевать!» -имея в виду их дом. Она смотрела пьянящим взглядом и говорила: «Могли бы и вместе летать!» …Мысли ушли далеко куда-то  за пределы реальности,  он полностью погрузился в  мир, где были они двое — он, и ослепительной красоты Инга, в мир, где нет горя, нет печали. Но ему не дали долго быть в том счастливым мире.

В соседнем кресле  сидела женщина с двумя маленькими детьми. Дети, оба мальчики: полгода, и два, два с половиной года. Младший плакал все время, а старший никак не хотел сидеть на одном месте. Мальчик то полез через него к иллюминатору, то, ступая на пол, непременно хотел идти на хвостовую часть самолёта.

Молодая мама была в отчаянии. Она никак не могла справиться с двумя детьми.  Азаду казалось, что ещё чуть -чуть, она заплачет. Он решил взять заботу об одном из детей на себя. Взял  мальчика за руку и обошел салон самолета. Водил его в туалет. Потом посадил его на свои колени, показывая слои облаков в иллюминаторе. Потом он, на ходу сочиняя, рассказывал мальчику всякие небылицы про облака. На сказки, которые он сочинял про облака с озорным ребенком вместе смеялась и мама. Затем они достали тетрадь и карандаш, рисовали разных животных и птиц. Потратили все ресурсы, наконец ребенок устал и уснул на коленях Азада. Прошло пять минут, и второй ребенок уснул. Женщина выразила благодарность Азаду:

— Спасибо вам! Мне было бы трудно, если бы вы не помогли. Спасибо большое, сколько неудобства создали мы вам! Вы нисколько не отдыхали. Что бы я делала, если не вы!

— Не стоит беспокоиться. Понятно, что одному человеку трудно управиться с двумя детьми.

— Вы умело и быстро подружились с ребенком, возможно, у вас есть опыт, вы уже отец?

— Нет, это счастье еще не пришло ко мне!

— Придет, значит. Вы живете в Ташкенте?

Азад рассказал, где он живет и куда летит. Женщина также говорила о себе.

Она узбечка, родом из Узбекистана, работает врачом в Новосибирской области. Сейчас она летит в отпуск, чтобы навестить родственников.

Когда он услышал, что эта молодая женщина работает врачом, он сказал:

«Причина, по которой я лечу по этому маршруту, заключается в том, что мой близкий человек в Ташкенте живет, тяжело болеет. Я буду там несколько дней.

—  Чем этот человек болен?

— Название какое-то странное. Я просто не могу понять, что означает эта болезнь.

Он наклонился тихонечко, чтобы не разбудить спящего ребенка, взял сумку, достал последнее письмо Инги. Название болезни было написано в матери. Отдал женщине.

— Смотрите название болезни здесь. Её мать написала! — сказал он.

Доктор  посмотрела на бумагу.

— Я поняла. Серьезная болезнь, очень. Наверное, любила держать себя на строгой диете?

— Я ничего не могу сказать о диете. Но у неё было много несчастий в жизни.

Азад говорил ей ключевые моменты этих несчастий.

Женщина из сумки  достала ручку и бумагу, написала номер телефона и имя:

— Это телефон, и это мое имя. В жизни бывает всякое. Вы можете позвонить мне в любое время, если вам нужен будет мой совет. Не стесняйтесь звонить, если сочтёте нужным.

Он посмотрел на записку и ответил:

— Большое спасибо вам!

Самолет уже был в Ташкентском аэропорту. Дверь открылась, и пассажиры вышли, чтобы почувствовать огненное дыхание Ташкента. Гульзару (так звали молодую маму)  ждали на выходе родственники. Азад мальчика передал им и попрощался с женщиной.

* * *

Инга неоднократно рассказывала о красоте Ташкента и в разговоре подчеркивала, что их дом находится недалеко от большого красивого рынка с древней историей. А улица, где она живет, самая красивая и древняя часть города — улица Наваи.

Вышел из здания аэропорта на площадь. Здесь было довольно оживленно. Ко мне подошли несколько человек, предложили отвезти в город. Азад не обращая на них внимания, направился к стоящим автобусам.

Три автобуса были припаркованы на площади, недалеко. Он достал адрес из своего кармана и ещё раз прочитал его, свернул, сунул в карман и подошел к одному из автобусов. Водитель и кондуктор с сумкой на плече сидели в салоне. Он поздоровался, назвал адрес и попросил их объяснить ему, как туда добраться. Кондуктор встал, подошёл к нему:

— Я хорошо знаю тот район.

Кондуктор объяснил очень подробно, как туда добраться. Азад их поблагодарил и отошел.

 

Он сел в автобус, как ему подсказал тот кондуктор. Вот и шумный Ташкент, улицы, переполненные машинами, и толпы, пытающиеся пересечь улицу где попало.

Следуя совету кондуктора, он наконец-то добрался до улицы Наваи.

В душе было тревожном. На данный момент было два желания: во-первых, чтобы с Ингой все было в порядке; во-вторых, иметь возможность сделать что-то хорошее для неё, чтобы он смог доставить ей радость.

Он вышел на остановке и посмотрел на адреса. Кажется, дом должен быть где- то рядом. Прошел метров 200. Вот дом! Он стоял перед красивым зданием, построенным в старом архитектурном стиле. На подъездах не было таблички с номерами квартир.

Восточные страны всегда отличаются тем, что общение между соседями крепкое. Жители большого многоквартирного дома хорошо знают друг друга. Так что, даже если вы не знаете номер квартиры, зная имя человека, найти нужную квартиру не проблема. Он увидел несколько женщин, сидящих на скамейке перед зданием. Он подошел и поздоровался. Женщины сразу поняли, что он не узбек, потому что одна из женщин ответила по-русски. Сказав номер квартиры, он спросил, в какой подъезд зайти. Женщины показали на подъезд. Он поблагодарил, хотел уходить, одна из женщин, которая говорила с ним по-русски, остановила его:

— Если вам нужна Зина, подниматься туда, на квартиру, смысла нет. Час назад ушла куда -то. Можете ждать здесь, придет, где бы  не была. У неё дома больной человек, и она не задержится долго.

— Большое спасибо! Ну, тогда я подожду здесь. Извините, вы говорите, что у неё дома больной человек, вы, вероятно, имеете в виду ее дочь.

— Да, бедняжку  Ингу.

Одна из женщин:

— Разве она не в больнице?

Женщина ответила:

— Нет, нет! Я была там вчера, ходила проведывать. Жаль её, красивая и умница, простоя девушка.  Кожа да кости!

Ощутил боль в груди, он хотел больше информации:

— Неужели так плохо ей?

— Да, трудно ей.

Самая старая из женщин добавила:

—  Сколько лежала в больнице. Не было никакой помощи .

Хотя пожилая женщина произнесла эти слова на узбекском языке, он  хорошо понял слова женщины. Между двумя языками много общего. В те приятные и незабываемые годы они иногда  с Ингой шутили, говорили, используя узбекско-азербайджанскую языковую смесь. Иногда даже пели песни. Инга знала узбекский язык в совершенстве.

Азад отошёл от женщин и сел на скамейку перед нужным подъездом. Сначала он подумал, может, ему следует пойти наверх? Конечно, можно подняться  и постучаться. Инга откроет дверь. Но он не знал, как у нее со здоровьем, не хотел ее лишний раз беспокоить, может она спит.

Нет, всё -таки лучше сидеть на этом месте и ждать тетю Зину.

Через полчаса со стороны торца здания вышла  женщина. Он узнал её, это была тетя Зина. В руках были свертки. По-видимому, ходила за продуктами. Азад встал, хотел пойти навстречу. Тетя Зина повернулась к сидящим там женщинам,  и встала рядом с ними. Женщины ей что-то сказали. Они руками  указали на Азад. Тетя Зина повернулась к Азаду,  увидела его, подняла свои свёртки  и быстро пошла на его сторону . Узнала, хотя и было  далеко.

— Азад, дорогой наш человек! Спасибо тебе, большое спасибо, что приехал, ответил на мою просьбу!

Тетя Зина очень обрадовалась, она обняла его,  поцеловала.

— Я со своей просьбой создала тебе трудности, наверно?

— Нет, нет! Какие трудности, тетя Зина! Не говорите так.

— Это долгий путь, время, расходы …

— Я все равно отпуск брал бы. А на родину всегда лечу через Ташкент. Так что все нормально.

— Что же, если ты останешься с нами на несколько дней, будет хорошо. А затем поедешь в Баку.

— Хорошо, я так и сделаю. Мне приятно быть здесь с вами и увидеть снова Ингу!  Как она?

Кажется, тетя Зина все забыла. Она забыла, что они все ещё были на улице.

— Инга дома? Можно подняться?

— Да, да, сынок! Я забыла от радости все. Я рада, что ты приехал!

Они вошли в здание. Квартира была на втором этаже. Тетя Зина нажала на дверной звонок.  По ту сторону слышны были шаги. Дверь  открылась, первая зашла хозяйка.

-Инга, дорогая, посмотри, кто приехал!

… Трудно выразить словами, как она реагировала, увидев Азада. Реакция была поразительный!

— A … Aaз…ад!

Она бросилась к нему на грудь, прижалась, забыла все на свете, лицо излучало свет радости. Несколько мгновении они молча стояли, прижавшись крепко друг к другу. Потом она оторвала голову от груди Азада, шептала:

— Ах, Азад! Ты здесь! Я  не верила, думала, что больше никогда тебя не увижу. Понимаешь, думала, зачем ради больной Инги кто -то будет терять время, кому я нужна!

— О чем ты говоришь, Инга! Как ты могла так думать? Брось такие мысли!

Инга продолжала шепотом:

— Неужели это ты, или это сон, сладкий сон,- шептала она, — один из тех снов, которые я вижу каждый день? Даже если и сон, пусть будет!

Она ещё раз отстранила голову от груди Азада и на расстоянии посмотрела на него. Как будто хотела убедиться, что это не сон.

— Боже мой, как я рада! Милый, дорогой!

Был слышен голос её матери:

— Дети мои, может вы можете отойдёте от прохода? Проходите на кухню или в комнату. Азад с дороги, пусть сядет. А я сейчас приготовлю что-нибудь.

Прошли в зал.  Они стояли перед большим кожаным диваном. Она прижимаясь к нему, подняла голову, радостным взглядом смотрела на него, сказала:

— Какие чудеса в жизни! Посмотрел бы на мое настроение утром! А сейчас у меня такая радость! Как я счастлива!

Он молча слушал Ингу, нежно поглаживая ей  волосы. С болью в сердце он посмотрел на тонкие, исхудавшие руки,  на бледную, почти прозрачную кожу.  Насколько сильно она изменилась!

Половина осталась  от той Инги, скажем так. Запавшие глаза, впавшие щёки, слегка заострившийся носик. Чем -то она напоминала обычную куклу, только  одетую в пижаму.

— Значит, я не безразлична тебе, ты приехал,  нашел меня, Азад!

— Как я мог не приехать к тебе, Инга? Ни на минуты ты не покидала мое сердце,  мои мысли!

— Бывало, что сомневалась, не верила, что мы встретимся. Мама вообще не хотела верить, что ты к нам приедешь.- Она сделала паузу. —  Если бы мое здоровье немного улучшилось, я бы приехала. Но не получается. Сам видишь.

— Все у тебя будет хорошо.

— Я не должна была уехать, там я бы быстро поправилась. А теперь рассказывай про себя, про друзей.

Мать Инги подошла к ним:

— Дочь, Азад голодный, наверное. Проходим все на кухню. Но было бы хорошо, если бы и ты ела немного!

— Нет, мама. Я посижу здесь, мне надо найти кое-что, Азаду показать. Вы ешьте. Кроме того, у меня  усталость непонятная. Корми Азада, потом сядет рядом со мной, мы поговорим.

— Она всегда так!  Я беспомощная! — Тетя Зина чуть не плакала.

-Послушай, Инга, ты помнишь, тогда ты несколько дней голодала, а мы вызвали для тебя скорую? Как доктор в шутку сказал тогда: «Не надо обижаться на еду!» Так, что давай жить дружно. Если ты не будешь есть, я  тоже не буду!

Тетя Зина была очень рада, когда он эти слова произнес, она довольно улыбнулась.

-Ну, я немного … — Инга не могла закончить фразу. Азад её обнял, поднял на руки, перенес как ребенка, на кухню. Посадил Ингу за стол. И сам он сел с ней рядом.

Зина, которая была очень довольна тому, что сделал Азад, рассмеялась и добродушно сказала:

— Поверь мне, Азад, впервые за последние месяцы от души смеялась! Спасибо большое!

Этот шаг также Ингу развеселил:

— Смотри, потом я не пойду пешком. На руки возьмёшь!

— Ты ешь, возьму тебя на руки сколько хочешь и куда хочешь унесу.

Тетя Зина разложила по тарелкам голубцы, которые она приготовила из виноградных листьев.

— Вот что значит мужчина в доме! Мы давно отвыкли от мужской заботы, вышли из подчинения.

 

ЧАСТЬ 3

 

Несмотря на настойчивость матери и Азада, Инга ела очень мало. Однако, как сказала тетя Зины, и это был большой прогресс, каким бы маленьким он ни был сегодня.

-Ну ладно, а теперь пойдём в комнату, пора принимать лекарства и делать укол, — сказала мать, поднимая Ингу за руки.

— Может быть, сегодня немного попозже? — спросила Инга.

— Нет, дочь моя. Ты знаешь, что все строго по времени. Давай не будем выходить из графика. Это всего час, Азад здесь, никуда не денется. А эти уколы, таблетки  остались только на два дня: сегодня и завтра. Давайте уж, закончим нормально.

Азад понял, о чем идет речь, сказал:

— Необходимо соблюдать правила лечения. Неправильно из -за меня что-то менять. У нас ещё будет много времени  поговорить!

Женщины прошли в комнату Инги, Азад остался в  гостиной.  В квартире было три комнаты. Гостиная была большая и хорошо обставленная, со вкусом. Кожаный диван, два кресла, украшенный журнальный столик и длинная красивая стенка и наполненная книгами книжная полка прекрасно дополняли друг друга. Здесь книги были на русском и узбекском языках. И Инга, ее мать свободно владели узбекским языком. Несколько раз Инга в Красноярске ему  рассказывала на узбекском стихи Навои.

Хотя видно было, что  вся мебель дома  приобретена  очень давно, чувствовалось, что вкус и возможности у того, кто покупал, были на высоте. Несколько картин висело напротив, на стене. В самой большой рамке  были изображены два молодых человека: высокий, улыбающийся, красивый молодой человек в форме военного летчика, а другой — красивая молодая девушка с счастливыми глазами. Азад понял, молодой человек был её отцом. А женщина была тетя Зина

Азад подошел поближе. Было видно, что Инга очень сильно походит на своего отца. Красивые и чистые глаза и правильные черты лица — все было в Инге.

— Да, сын мой, это  память от былого счастья. Тетя Зина сказала сзади. – В память далекого прошлого.

Азад отошёл в сторону.

«Наверное, Инга говорила тебе о своем отце?»

— Да, с большим уважением и гордостью.

Им стоило гордиться. Он был хорошим отцом, хорошим мужем! Бог забрал его…

Инга когда-то рассказывала о том, как ее мать жила после смерти отца. После смерти своего любимого мужа тетя Зина сосредоточилась на своем единственном ребенке, Инге, который является воплощением великой любви. В течение многих лет после смерти  мужа Зина,  вдова и красивая молодая женщина, отвергла многих потенциальных женихов. Все они получили одинаковый ответ: «Мне никто не нужен! Я не хочу, чтобы у дочери был отчим!». И посвятила свою жизнь своей дочери. Кроме того, эта трагедия — гибель любимого человека- сильно пошатнула здоровье Зины. У неё начались бесконечные проблемы с сердцем.

— Пойдем на кухню, поговорим там, чай попьем.

— Инга, наверное, принимает лекарства?

— Она приняла лекарство и ещё, ей поставила укол. После этого всегда полчаса  она лежит как бы, спит. Одно из лекарств обладает таким эффектом.

Они пошли на кухню, тетя Зина налила чай.

— Тетя Зина, расскажите мне, что случилось с Ингой за это время.

— Первое время с тех пор, как мы уехали от вас, я надеялась, что Инга потихоньку забудет всё те ужасы, которые произошли в её жизни.

. Честно говоря, и не буду скрывать,  я даже  хотела, чтобы она забыла и вас всех, чтобы никаких связей с Красноярском. Но я очень скоро поняла, что  не всё так просто. Её здоровье стремительно ухудшалось. Мы ехали из Красноярска двое с половиной суток, и она по стакану кефир пила три раза  в течение трех дней, ты понимаешь? Мы приехали домой, такая же ситуация. Слезы, печальные вздохи… и голод!

Мои знакомые в военном госпитале помогли мне: положили её в больницу. Там её всесторонне обследовали, проверили. В Красноярске она принимала очень сильные и ненужные антистрессовые препараты, она так считала. Чтобы успокоить психическое состояние, нервную систему. Но эти лекарства полностью разрушили иммунную систему и достигли критической точки. Даже здесь в первые несколько дней она пила эти лекарства, которые считала антидепрессантом. Я никогда не думала, что лекарства могут иметь такой опасный эффект!

В Красноярске он тоже видел, что Инга постоянно принимала эти таблетки. «Доктора выписывали, наверное,»- думал тогда он.

— Она лечилась в больнице некоторое время и выписалась домой. Назначали лекарства для домашнего лечения, отметили важность регулярного питания. Она принимала все, что сказали врачи, но не смогла восстановить свой аппетит. Ситуация продолжала ухудшаться. Во второй раз положили её в больницу, я написала тебе об этом. В больнице ещё раз тщательно  обследовали  и сказали, что внутренние органы, органы пищеварения стали плохими, потому что они не получали достаточно питательных веществ и что механизм самозащиты организма почти перестал работать. Её там держали около трех недель. Они ставили диагноз «анорексия». Очень трудно выбраться, трудно победить её. Прежде всего, сам пациент должен изменить себя, перестроиться и изменить свое психическое состояние. У неё не получается. Инга тает на моих глазах. Я беспомощная!

Тетя Зина плакала:

-Она почти, ни с кем не говорит, а на мои попытки поговорить реагирует двумя словами, «да», «нет».

— Она всегда была малоразговорчивой.

— Да, но после приезда стала вообще замкнутой. Да, бог с ней. Пусть не разговаривает. Так она, практически, не принимает никакой пищи, чтобы не готовила, чуть-чуть, две ложки проглотит и все.

— Вот ты сегодня настаивал, она ела! Конечно, как норма обеденная — мало, но для неё это уже хорошо, даже очень хорошо! Ела бы так каждый день.

— Что говорят врачи о будущем, в плане её лечения и каково конкретное решение?

— А что врачи, они говорят, «мы сделали, что смогли.»  Теперь от неё самой зависит её будущее. Она сама должна изменить себя, свое внутреннее состояние, перестроиться  эмоционально. Только радость, доброе настроение спасёт её. Она больше не должна печалиться и плакать. И должна регулярно принимать пищу!

-Почему бы не выйти ей из дома и сходить куда -нибудь, погулять иногда?

-Теперь когда Инга на ноги встает на несколько минут, у неё  голова кружится. Она не может ходить даже десять минут. Раньше я  пыталась её выводить куда нибудь.  Она не хочет куда- то выйти, не хочет видеть кого -то. Знаешь, я вспомнила, сейчас тебе кое-что покажу!

Она пошла в комнату Инги. Прошло меньше минуты,  вернулась.

— На, Азад, посмотри, знаешь что это?

Это была книга. Он взял в руки эту книгу. И он узнал!  Эту книгу он на её день рождения подарил. Роман американского писателя Теодора Драйзера «Сестра Керри»

— Я знаю…, эту книгу я подарил!

Он открыл книгу. На титульном листе  надпись:

«Инга, поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе  удачи, радости и веселья. Ты самая прекрасная девушка на всей планете!  Ты добрая, нежная, невероятно красивая! Не знай бед и забот, будь по-настоящему счастлива!»

Здесь же была и одна фотокарточка. Совместная фотография  однокурсников, девять человек. И единственное фото, где Азад и Инга стояли рядом. На фотографии глаза Инги были полны радости.

Отметим, что в те годы чтобы сфотографироваться или приглашали фотографа, или ходили в фотостудию, чтобы сделать снимок. Поэтому каждая карточка считалась драгоценным памятником прошлого.

— Спит с этой книгой в обнимку и просыпается с этой книгой! Видишь ли, многие страницы книги пожелтели или полосы идут.  Это следы пролившихся слез.

Действительно, на многих страницах книги, включая эту фотографию, сохранились следы печали и тоски Инги. Глядя на эту, Азад подумал: «Было бы неплохо обновить эту фотографию и вставить в рамку. А то пропадёт.   Ведь, это у них единственный фотоэкземпеляр.

Тетя Зина оторвала его от раздумий:

— Знаешь, сынок, я когда приехала в Красноярск, в первый же день поняла, где твое место в сердце Инги. Я не знаю, почему судьба её вела по другой дороге, в другом направлении. Я задавала много вопросов, Инга не говорит мне причину. Неправильно сделанный шаг, череда неправильных действий и решений — кем, когда? А теперь какая разница! Но мне ясно одно:  она все время думает о тебе, её сердце принадлежит тебе. Я женщина! Женщина быстро понимает женщину.

— Тетя Зина, к сожалению, иногда случайности  направляют нас не туда, куда следует! Эти случайности иногда определяют нашу судьбу.

— Что делать, сынок, жизнь полна боли и испытаний.  Ненужные случайности, о которых ты говоришь, также являются формой проверок и испытаний. Для некоторых бремя случайности ничего не значит, а некоторые попадают в ловушку случая. И тогда беда приходит! Как у моей Инги! — Глаза  её были полны слёз.

— Нам нужна твоя помощь, Азад. Инге нужна твоя  поддержка…

* * *

Инга проснулась. Она спала больше часа.

— Проснулась, дочка?

— Как будто сегодня я приняла двойную дозу лекарств. Обычно после того, как принимаю их, лежу полусонная минут 30, а сегодня спала крепким сном, причём целый час! Азада оставила одного, нехорошо получилось.

— Во-первых, он не один. Нас двое, мы разговариваем. Во-вторых, это здорово, очень даже здорово, ты смогла так хорошо спать. — Тетя Зина  довольно смотрела на Азада. — Значит, у нас все будет хорошо!

Инга подошла к Азаду, стала рядом.

Тетя Зина поняла, что им наверное, хочется поговорить наедине, поэтому сказала:

— Инга, если хотите, вы можете пройти в свою комнату либо в гостиную. А я пойду к себе. Поговорите, сколько хотите. Позовёшь меня, когда Азад захочет спать.  Постелю ему в гостиной. Но, дочь моя, смотри, что я скажу: он выехал из Красноярска вчера. Летел через  Новосибирск и выходит, не спал больше суток. Было бы неплохо, если бы  вы сегодня недолго сидели, разговаривали. Достаточно одного часа, дай ему отдохнуть. Завтра он весь день в  твоём распоряжении.

Инга согласилась.

— Ты права, мама. Поговорим полчаса, потом наш дорогой гость пусть отдохнёт! Пожалуйста, приготовь ему постель.

Эти слова и ему были по душе. Всё больше одолевала его усталость. Глаза закрывались. Прошло 25-26 часов, после того, как покинул дом. Не смог спать все это время. Два с половиной часа полета из Новосибирска в Ташкент, и там не мог уснуть, малыши не позволяли.

Как будто Инга чувствовала, что Азад думал:

— В самолете -то хоть поспать удалось?

— Рядом сидела женщина с двумя маленькими детьми. Они никак не могли успокоиться. Ей было очень трудно. Пришлось взять на себя заботу об одном, о старшем. А когда они успокоились, самолет уже был в Ташкенте.

Тетя Зина пошла в свою комнату, а они в гостиную. Они стояли лицом к лицу.

— Ладно, отдохни тогда. Я тоже пойду. Завтра … — Инга  замолчала. Они прижались друг к другу.

— Инга!..

— Азад, милый! —  она своего голоса не узнала.

Он обнял ее за плечи. Она чувствовала разливающееся по всему телу тепло.  Ей было приятно,  ей было в высшей  степени хорошо!

Наконец, они сели на диван.

-Дорогой мой Азад! — прошептала Инга.

Сегодня был прекрасный день, для них обоих …

— -Как я рада видеть тебя! Как я рада, что ты приехал!

— Милая Инга! Я тоже очень рад. И хочу сказать тебе, что очень соскучился!

— Я не верю своим глазам,  как я рада видеть тебя!  Азад, ты приехал!   Как я счастлива, боже!

Азад сказал:

— Сначала я был уверен, думал, что ты вернешься, когда сама захочешь. А потом я понял, что так не получится, что я должен  приехать сюда. Месяц назад я хотел приехать, но не разрешили с работы.

-Ты знаешь, сколько раз я встречала тебя и сидели здесь рядом? Сколько раз ты обнимал меня! Ты был со мной и день и ночь! Увы, проснулась я — тебя нет, ты далеко. Оказалось, что это был сон! Но сейчас это не сон, мы вместе… Сколько слов у меня в сердце, хочу рассказать, хочу слушать тебя! До утра так сидела бы, прижавшись к тебе. Но мы не будем так поступать. Ты устал, отдыхай, спи. Мы продолжим беседу утром.

У Азада также было что сказать, спросить.  Он ничего не сказал сегодня, завтра будет время…

* * *

Когда проснулся, было девять часов утра. Спал очень хорошо. На кухне раздался звук, вероятно, тетя Зина там. Он встал, оделся и прошел на кухню. Тетя Зина готовила что- то.

Поздоровались.

— Как ты спал, Азад, хорошо отдохнул?

— Прекрасно, я спал  как убитый..

— Это хорошо. Сейчас мы будем чай пить с тобой.

— Тетя Зина, я хочу искупаться. Можно ли войти в ванную?

— Конечно, сынок! Иди, освежись, там все готово.

Он пошел в ванную, помылся, побрил лицо и пришел на кухню.

— Ты все? Давай завтракать!

— Инга как, поздно встаёт?

— Обычно поздно. Я не могу сказать, как будет сегодня.

— Тетя Зина, я планирую и на родину съездить. Но знайте, сколько я здесь нужен вам, столько и буду. Я могу и не ехать на родину, поеду потом. Если я буду полезен, буду рад.

— Спасибо тебе, я так и думала. Давай чайку попьём и поговорим.

Тетя Зина накрыла на стол завтрак.

— Сейчас о болезни моей дочери. Впервые они сказали «кахексия», а затем решили «анорексия». Обе болезни одинаково медленно губят организм. Требуется много внутренней силы, силы воли, чтобы вырваться из этой цепи. К сожалению, мы намного опоздали.

Анорексия, так же, как первая — очень опасное заболевание. Это заболевание редко встречается и протекает по -разному. Бывают случаи, когда исход для человека плохой. У Инги нервные расстройства и иммунная система нарушена. И мы это поняли поздно, слишком поздно. Что сказать, я живу в страхе. Мое сердце кровоточит. Чтобы спастись ей, должны произойти серьезные изменения в ее сознании, нервной системе. Она должна радоваться, а не слезы лить. Врачи так сказали. Не хочу думать, что слишком поздно! О боже, что я буду делать? — тетя Зина подняла руки к небу.

Сердце Азада пронзила боль. О господи, почему так должно было случиться?

Тетя Зина неожиданно заплакала и вполголоса с горечью продолжила:

— Я надеюсь и на тебя. Надеюсь, твое присутствие доставит ей радость, которая так необходима. Прости меня, Азад, если я выхожу своими разговорами за рамки дозволенного. Прошу послушай и прими это к сведению, потому что на кону стоит её жизнь. Я очень мало, даже, можно сказать, ничего не знаю о том, что произошло между вами. Почему у вас так получилось, или наоборот, не получилось, я не знаю. Однако иногда  её сонные разговоры, а иногда недолгие открытые разговоры заставляли меня думать, что в этом мире вы единственный человек, которого она любит. Я уверена, что если бы она не болела, пошла бы за тобой куда бы ты не позвал. Терпеливо перенесла бы ради тебя любые трудности, какими бы они не были.

— Я  это знаю!

— Теперь я прошу тебя, Азад, сделать все возможное, пустить в ход все свои чувства и умения, чтобы наполнить её сердце радостью. Пусть чувствует себя полноценным и счастливым человеком. Будет радость — появится настроение, начнёт есть — будет в состоянии куда -то выйти. Будет ей лучше, как быть вам дальше — будете решать сами …

— Я ради неё на всё готов, тетя Зина!

— Плохо что мы здесь одинокие!

— У вас нет родных?

— Нет! Мы двое: Инга и я!

— Инга сказала, у вас здесь есть сестра.

— У нас здесь нет таких близких родственников. Моя сестра  шесть месяцев назад переехала в Германию. Честно говоря, и я хотела уехать. Не разрешили. Меня не пускают из-за моей предыдущей работы. Я работала в военной части. Я написала много жалоб в Москву. Это не помогло.

-Тетя Зина,  я буду с вами, когда вы посоветуете, тогда я уеду! Я надеюсь, будет  польза. Теперь, пока Инга спит, я хочу выйти в город. Схожу в магазин, и нужно найти фотостудию.

— Здесь недавно открылась фотостудия в двухстах метрах. Сколько собираешься походить?

— Один-два часа.

— От нас три, четыре остановки, есть хороший рынок.

Тетя Зина достала набор ключей, отдала ему.

— Вот ключи от квартиры. Пока ты здесь, пусть будут у тебя.

Азад оделся и вышел на улицу.

* * *

Улица Наваи — одна из красивейших улиц Ташкента. Старгородом называют иногда этот район.  Здесь много магазинов и рынков. Он прошел метров 300 -400, увидел фотостудию. Зашел во внутрь. На приеме сидел  молодой парень лет 18-и.

— Добрый день! Мне нужно обновить фотокартинку, а также увеличить ее!

Молодой человек ответил на приветствие, но сказал, что не говорит по-русски.

Азад достал фотографию из кармана и положил на стол. Он применил все свои умения и  с помощью двух языков объяснил, что он хотел. Чтобы быть более точным, он показал большую картину, висящую на стене, и нарисовал размер этой картинки на обороте своей. Парень все прекрасно понял.

— Понял! — ответил.

Азад  узнал, что они продают и рамку. Он спросил, когда картина будет готова. Приемщик не ответил, забрал фотографию  и пошел в заднюю комнату, посоветовался с кем-то, вернулся, и сказал:

— Приходите в четыре часа.

Снимок два раза был сфотографирован и возвращен  Азаду.

Он хотел походить по магазинам, зайти на рынок – говорили, что рынок этот очень красивый- сделать покупки. Ему объяснили, как добраться до рынка. Решил, пешком пройти. Восточные рынки очень похожи друг на друга, обилие всяких товаров и полно народу. На ташкентских рынках и на улицах есть услуга, которую больше нигде не встретишь.  В огромных казанах варили очень вкусный и ароматный плов. Они заполнили большую тарелку всего за 50 копеек. Одному человеку  никак не есть такую большую порцию. Сначала он хотел купить плов. Передумал, не был сильно голоден.

Походил  по рынку около часа, зашел в большой магазин, кое — что купил.

Когда он хотел выйти из магазина, увидел отдел игрушек и подошел. Игрушки всякие, разные куклы для девочек, автомобили для мальчиков. Привлекла его внимание большая кукла, с слегка окрашенными и длинными сиреневыми волосами. Смотрелась довольно мило. Он заплатил, завернули ему эту куклу, вышел. Он давно не ходил пешком так долго, был очень уставшим. В полдень  он зашёл домой.

Инга сидела на кухне с мамой.

— Как раз во время, давай, Азад, мойся, через 20 минут обед.

Продукты с пакетами он положил в кухне, а свёрток с куклой показал Инге, сказал:

— Пойдем в гостиную, не будем мешать маме.

Они прошли, он вынул куклу  из мешка, отдал ей.

Она взглянула на неё красивыми глазами и улыбнулась так радостно, словно только и ждала эту куклу. От улыбки исхудавшее лицо преобразилось, став почти детским. Кукла была с сиреневыми волосами. Она её взяла на руки, крепко прижала к себе, целовала и заговорила с ней. И радовалась как маленькая девочка.

Тетя Зина пригласила к столу:

— Дети мои, пора обедать!

* * *

Они сели за стол. Заметно было, что тетя Зина плакала. Азад эти дни уже пару раз видел, как она, сидя на кухне, лицом к окну тихо плачет. Такая ситуация заставила его задуматься. Ведь, он раньше не очень- то всерьез  принимал болезнь Инги, все считал сегодня- завтра все пройдёт, Инга перестанет болеть. А теперь начал верить, что ситуация пугающая.

Он подумал: «Надо мне узнавать, что за болезнь эта анорексия — кахексия? Не может быть, чтобы не могли вылечить.  Он подумал о Гульзар- молодая мать на самолёте. Она врач!  Надо спросить совет у неё. У него есть её телефон. Спасибо ей, сама написала. Мне нужно пойти и поговорить с ней!»

После обеда они сидели в зале, говорили про все:  о сегодняшней кукле,  о детстве Инги. Около 3 часов дня Азад вышел на улицу. Идея состояла в том, чтобы позвонить Гульзар и рассказать ей все, просить совет. Кроме того, он должен забрать фотографию.

В углу стоял телефон-автомат, он набрал номер.

— Алло, слушаю, — сказал голос молодой девушки.

— Здравствуйте! — Азад говорил по-русски. — Могу я поговорить с Гульзар?

Она что-то сказала, и через несколько секунд раздался голос Гульзар:

— Да, я слушаю!

— Добрый день,  Гульзар ! Азад беспокоит вас!

— День добрый, я узнала. Как вы, как ваш больной?

— Гульзар ханум, прошу прощения, что беспокою вас. Я хотел бы спросить ваш совет по этому вопросу. Если честно, ситуация тревожная, и если бы вы могли потратить пять минут, я бы рассказал вам все прямо сейчас.

— Стойте, Азад. Где вы сейчас находитесь?

—  Я на улице Наваи.

— Давай поступим так: садитесь на такси или метро, езжайте по этому адресу … Я через час буду во дворе дома.

… Было ещё рано, когда он добрался до указанного адреса. Гульзар ханум через  5-10 минут вышла, поздоровались. Они сели на скамейку.

— Вы простите меня. Я здесь никого не знаю, кроме вас. Я вначале не понимал, насколько серьёзно все, теперь я знаю, и я боюсь за неё! Посоветуйте, пожалуйста, если сможете. Вы местная, и вы врач!

Всё, что знал о болезни Инги, он рассказал ей.

— Если то, что вы говорите, правда, плохие дела. Вам необходимо было взять с собой документы о болезни.

Гульзар что -то подумав, сказала:

— Ждите, я сейчас!

И она вошла в здание. Через пять — шесть минут она вернулась.

— Возьмите этот адрес. Домашний адрес моего дяди. Рашид — профессор, и хотя он на пенсии уже два года, он очень опытный врач. Будьте там завтра в 2 часа дня. Возьмите с собой все бумаги о болезни. Будет ждать.

Он поблагодарил её. Они говорили ещё минуту или две. В конце Гульзар добавила:

— Помимо того, что он хороший доктор, мой дядя ещё и хороший человек, настоящий мужчина. Если может, он не откажет.

Азад вернулся домой с хорошим настроением. По пути зашел в фотостудию. Здесь все было готово. Фотокартинка была увеличена и оформлена. Они сделали хорошую упаковку для предотвращения повреждений. Он заплатил за все и вышел.

Когда вернулся домой, был уже вечер. Садясь за чаем, он рассказывал о Гульзар,  о ее совете, что завтра пойдёт к её дяде, тоже врач. Тетя Зина  была очень довольна этим.

— Все может быть, вдруг этот доктор знает как лучше лечить?

— Обе выписки из больницы, анализы и основные документы отдадите мне.  Я должен там быть завтра в 2 часа дня.

— Ты и меня возьмёшь туда? — спросила Инга..

— Нет, это не больница. Я иду к нему домой. Посмотрим, что он скажет.

Азад вспомнил, что увеличенная фотография еще не раскрыта, лежит  в коридоре в прихожей. Когда вошел, оставил там.

— Пойдем, посмотрим, что я принес! — он взял пакет и вошел в комнату Инги.

Он порвал бумажную обертку на рамке.

—  Смотри, Инга, я решил сегодня обновить фотографию нашу. Свежая, и размером больше!

Все было сделано на «отлично»! Инга не верила своим глазам.

— Какая красота, Азад! Милый!

— Ты знаешь, я видел вчера и подумал, если так пойдёт, фотография порвётся у тебя на руках. Тогда мы не сможем показать нашим потомкам первый год нашего знакомства. Вот почему я это сделал!

Фотография на руках Инги застыла, наступила глубокая тишина. Прошли минуты, наконец она улыбнулась, карточку положила к себе на колени. Низко склонившись к фотографии, Инга худыми пальчиками гладила её и думала об этом разговоре и его словах. Она пыталась понять, что означает его шутка, его намеки.

Инга пыталась убедить себя, что этот разговор, эта нежная шутка -добрый вестник чего-то нового, прекрасного будущего.

Азад молча наблюдал, как Инга нежно гладит фотографию. Инга внезапно подняла голову и улыбнулась:

— Помнишь тот день? Ты помнишь момент, когда мы сделали снимок?

— Конечно, я помню! — сказал он со смехом.

— А шутки твои, которые ты бросил в мой адрес, помнишь? … Я как хотела бы, чтобы вернуться туда!

Он никогда не забудет тот день, когда впервые стоял так близко к Инге, дышал соблазнительным ароматом, исходящим от неё…

* * *

… Занятия начались три — четыре дня назад. Уже познакомились,  начали поддерживать дружеские отношения, и эти отношения постепенно развивались.

До начала занятия было далеко. В аудитории их было всего десять человек.

Один из друзей  в группе — сержант милиции по имени Саша — пришел с фотоаппаратом. Он повернулся ко всем.

— Друзья, встаньте куда-нибудь, фотографируемся!

Все они встали с радостью. Все собрались перед доской. Кто будет в роли фотографа? Один из товарищей, которому было  чуть более тридцати лет, предложил:

— Дай мне свой аппарат, и встаньте все. Я сфотографирую.

Азад стоял  рядом с Ингой. Они впервые оказались так близко, чувствовал тепло ее тела, пьянел, касаясь плечом ее плеча.

Азад несколько раз невольно посмотрел на неё. фотограф дал команду «готовься!» Пару раз пытался, но не смог сделать снимок.

— Ну, дорогие мои, посмотрите на меня, не закрывайте глаза. Азад, это и тебя касается. Было бы хорошо на минуту смотреть на аппарат, а не на Ингу. На неё и потом можно смотреть.

— А что я сделаю, надо было ставить Ингу рядом с фотоаппаратом, и тогда глаза мои смотрели бы строго в том направлении.

Инга повернулась и хотела что-то сказать ему, она не успела сказать, только язык показала.

Снимок был сделан, они разошлись. Азад подошел к ней:

— Спасибо, Инга, это было очень приятно!»

—  А что именно?

-То, что видел твой язык. Твою ослепительную красоту видел, и вижу . А вот сегодня видел и язык. Красивый он у тебя!..

Азад отошел от воспоминаний.

— Помнишь, как ты язык показала? Ты можешь сделать это снова?

— Почему бы не сделать, могу!

— Ну- ка, покажи!

Инга хотела что-то сделать, но передумала:

— Нет, стесняюсь я!

—  Да? Ты могла сделать это перед десятью студентами, а потом хоть где! А сейчас нас только двое, и ты говоришь: «стесняюсь»!

— Тогда не стеснялась. Но мне сейчас стыдно. Вот соберу силы, подготовлюсь и тогда я покажу!

Молчали. Погодя, тихим голосом она сказала:

— Как хорошо, что у меня была эта карточка!

Инга рассказала о том, как она относилась к этой фотографии.

Каждый раз, когда печаль наполняла её сердце, она доставала  фото, которую хранила очень бережно и со страхом. Вдруг что случится! Ведь она у неё единственная фотокарточка. Они стоят здесь рядом, такие радостные. Оба улыбаются, хорошо им. Но тут есть посторонние. Она давно собиралась отдать эту фотокарточку какому -нибудь фотографу, чтобы он переделал её, увеличил. Чтобы они там были только вдвоем.

Она подняла голову, добавила:

— Интересно получается, Азад, милый! Ты же не знал, что я хотела увеличить, обновить фотографию. Но сегодня ты сделал именно то, что я хотела! Ты прочитал мое желание. Я так счастлива!

— На днях отнесу обратно туда, пусть отрежут, чтобы там были только мы вдвоем. Почему -то не пришла мне в голову такая идея.

Инга была в раздумье. Она смотрела на него, видно было, что -то хочет сказать, но не решается.

Азад среагировал:

— Что -то случилось, Инга? Говори.

— У меня есть вопрос, я не знаю, как задать …

Она подняла голову, положила ему на плечо и вдруг расплакалась.

-Ты не поедешь без меня, не оставишь меня?

-Тебе надо еще маленько лечиться.

— Мне будет хорошо! Я прошу, забирай меня. Буду знать, ты недалеко, я там быстрее выздоровею, обязательно выздоровею.

Она держала  руку Азада своими худыми руками,  прижимала к щекам и  вздыхала, повторяя:

-Ты будешь рядом, я пойду на поправку. Ты даже жениться можешь! Нет, правда, я не буду возражать. Ты можешь жениться на ком хочешь, мне достаточно будет чувства близости.

-Инга, какая женитьба, о чем ты! Вот завтра поговорю с врачом. Узнаем, сколько ты еще должна лечиться. Вот вылечишься и поедем вместе в Красноярск.

— Да, да. Ты возьмешь меня с собою. Я встану, скоро встану!

Глаза ее были полны сострадания и тревоги.

Азад обнял ее за плечи, повернул к себе. Они стали лицом к лицу. Спрятав её ручки в своей, он сказал:

—  Инга, любимая моя!  То, что я тебе скажу,  выслушай и не забывай: как бы я не поступил, какой бы шаг ни сделал, моя цель будет такой: приносить тебе радость, делить с тобой радости, тревоги, надежды. Запомни эти слова, будь уверена, это говорит мое сердце, мой разум! Они выбрали этот путь!

* * *

Незадолго до назначенного времени он уже находился в том районе, где живет дядя Гульзар. Хотя адрес был точным, все равно трудно было найти дом. Название улицы было написано в одном или двух местах, но не было никаких номеров домов. На встречу шла девушка, державшая  на голове польную  картонную коробку. Он остановил её:

– Добрый вечер! Не смогли бы подсказать, где дом доктора Рашида?

— Ааа.., Рашид Бобо, сейчас!

Девушка сняла с головы коробку, положила рядом на землю, засучила рукава и, указывая голой рукой, стала говорить красивым тонким голосом:

– Сверните сейчас направо, а там всё прямо, прямо.  Пройдете магазин с зелеными арками, там на левой стороне будет небольшой переулочек. Так вы идите в этот переулочек и стучите во вторые ворота слева…

Он повернул направо, прошел магазин с зелеными арками, завернул в переулок и направился ко вторым воротам слева. Ворота были деревянные, но массивные, с красивыми узорами.

Нажал на звонок.

-Дверь открыта, можете зайти, — говорили со двора.

Он открыл дверь и вошел. Это был красивый внутренний дворик с цветами. Вдалеке справа старик в тюбетейке, из шланга поливал цветы.

— Проходите, я заканчиваю!

Закрыл воду, подошел. Поздоровались.

— Наверное, вы от Гульзар?

— Да, Рашид ака!

— Пройдём на балкон. Все меня здесь Рашид Бобо (дедушка-узб.) зовут, и вы можете сказать то же самое — Рашид Бобо постучал в переднее окно. Из дома донесся женский голос.

-Принесите нам чаю!

Они сели. Азад все документы положил на стол. Дверь открылась, вышла пожилая женщина. Азад встал, поздоровался. Женщина ответила, расстелила на стол скатерть, принесла чай и сладости.

-Давайте выпьем чаю, — сказал Рашид, пододвигая одну из чашек к Азаду. Старик взял свой чай, сделал несколько глотков, сказал:

— Чуть погодя и перекусим.

Он начал говорить с Азадом. Кто он, откуда, чем занимается?  Короче, казалось, что он был очень простым, добрым и дружелюбным человеком. Рашид Бобо был очень рад, узнав, что Азад студент: днем работает, вечером учится в институте.

Выпив пару чашек чая и съев сладости, он начал читать документы о болезни Инги. Когда он читал вторую историю болезни, старик забыл про свой чай, который стоял перед ним. Хотя Азад ему напомнил про чай, дедушка не слышал. В конце концов он просмотрел все бумаги в пакете. Он отодвинулся и задумчиво вздохнул.

— Да, это тяжелый случай. Жаль, такая молодая, и в беде. Здесь отмечено с её слов, она долгое время принимала тяжелые препараты, чтобы избежать бессонницу и избежать стресса. Результат: голодное и уставшее тело уже давно утратило свой иммунитет,  воздействие тяжелых препаратов привели к печальным результатам.

Теперь вы расскажите мне подробно, в каких обстоятельствах  она прицепила эту болезнь. И кто вы для нее?

— Рашид Бобо, я слышал, что ты добрый человек, и теперь я в этом уверен. Поэтому, если я буду говорить о причине болезни, это будет отнимать много времени, потому что это будет долгая история.

— Не волнуйтесь , моя работа — ухаживать за своим садом, что я и сделал сегодня. Гульзар сказала мне по телефону, что она потеряла своего ребенка. Что такое потеря ребенка, причина заболевания или последствия? Говорите поподробнее, чтобы я мог понять. Не стесняйтесь. Также скажите мне, кто вы для пациента.

Рашид Бобо посмотрел на часы:

-Смотрите, у меня есть два часа свободного времени, даже два с половиной. Не волнуйтесь, у стариков время  нескончаемое.

— Рашид Бобо, тогда я начну свой рассказ, и вы сразу поймёте, кто я.

Азад вздохнул глубоко, с чего начать? Начал с самого начала. Прошли минуты, и он больше не думал о том, как и что сказать. Его сердце говорило. Можно было подумать, что Азад забыл, почему он пришел к этому старому профессору…

Чтобы не утомить дорогого читателя, давайте кратко отметим, что история, которую Азад с разбитым сердцем рассказал старому доктору, была кратким изложением того, что произошло в предыдущие годы с Ингой.

Рашид Бобо был очень впечатлен тем, что услышал.

Азад закончив, замолчал. Старик тоже долго молчал. Прошли минуты, он заговорил:

— Я знаю того доктора, который занимался  её лечением. Когда -то я учил его. Неплохой доктор. Я позвоню ему и спрошу кое — что. Он вошел в дом. Прошло немного времени, старик вернулся на балкон. У него был лист бумаги и ручка в руке.

— Вы знаете, бола (детка — узб), мы оба мужчины, и я врач, так что будем говорить открыто. Я понимаю, как вам дорога Инга. Но ситуация ужасна. Лечение началось намного позже, чем следовала бы. Долгое время без лечения заболевание создало тяжелые последствия для организма, пищеварительной и нервной системам.

— Можно ли её повторно госпитализировать?

— Нет смысла положить её в больницу в третий раз. Лечение должно проходить дома, в домашней обстановке и среди людей, которых она хочет видеть и любит. Это единственное лекарство!

Рашид Бобо пересмотрел документы ещё раз. Он встал:

-Я позвоню  доктору снова, — сказал он.

Ушел на некоторое время.

— Итак, детка, завтра  доктор навестит Ингу. Он также принесет новый препарат. Я посоветовался с ним и написал ещё один препарат для лечения. Вы должны быть осторожны с ней. Запомните, у вас должен быть один лозунг, одна цель: полный душевный покой для неё! Жаль, начали так поздно. Тело не может бороться.

Сын мой, я не знаю, за какое время удастся спасти человека, который потерял 40% своего веса! Но будем надеяться! — сказал он

Он объяснил, как обращаться с такими пациентами, и дал ему записку, где были изложены  принципы лечения и рецепт.

1. Прием лекарств.
2. Частые приемы пищи, каждые три часа. Неважно, что будет есть.
3. Условия веселиться, подбадривать её. Желательно, приятное занятие.

Самое важное условие:

4. Душевное спокойствие. Горе и печаль не должны быть, определенно!

— Завтра придет врач, посмотрит и мне расскажет. Через неделю, приход ко мне снова. Благослови вас Бог!

Азад простился и ушёл. Был уже вечер, когда он пришел домой. Он отдал все, что написал доктор Рашид. И передал, что завтра придет доктор, который лечил Ингу. Они были очень счастливы, и каждый шаг на пути к выздоровлению Инги давал надежду сердцу тети Зины.

* * *

ЧАСТЬ 4

 

После вчерашних разговоров у Инги заметны были изменения в настроении. Он уверенно говорил с ней о их  будущем, ей приятно было видеть, как Азад заботится о ней. Эти приятные планы, эти маленькие заботы вселили надежду в сердце, которое было покрыто горем. Главное, она поняла, что  не забыта и любима!

Он видел эти изменения со дня его приезда и радовался. Не думал о том, что будет после. Его меньше интересовало, по какому пути пойдет его дальнейшая жизнь. Главная цель состояла в том, чтобы остановить её сегодняшнее таяние  на глазах, остановить эту катастрофу. Надо спасать Ингу, чего бы ему это не стоило! Он был готов сделать все ради этого. Все, что зависит от него!

С того дня и в поведении Инги произошли определенные изменения. Мать также заметила все это и была очень счастлива.

Несмотря на то, что она иногда говорила «зачем, нет необходимости!», заметно было,  что забота, которую оказывал Азад, была очень приятной для Инги. Что он готовил, что для неё делал, она  с радостью принимала. Во время обеда вела себя не так, как раньше. Теперь садилась без единого возражения. Хоть, не много ела, но ела. И при этом ела так, чтобы все видели.

Она  перестала голодать. Теперь он каждый день ходил на рынок, покупал фрукты. Она любила гранаты, Азад выдавливал из них сок и давал ей пить. Каждый раз она делала  два-три глотка, кивала благодарно, потом еще два-три глотка и довольна  закрывала глаза.

Но, несмотря на все эти положительные признаки, решения проблем её здоровья  были очень далеко …

* * *

После обеда они пошли в комнату. Инга на этот раз была мало разговорчива. Взгляды были направлены на свою расческу, которую она держала в руках. Было видно, что думает о чем-то серьезном.

Азад обнял ее за плечи. Она довольна, подняла голову и улыбнулась. Ей было  очень приятно.  От этого прикосновения приятное тепло распространилось по всему телу. Ей стало легко и приятно.

Она положил голову на плечо Азада и закрыла глаза от блаженства. Какая болезнь её тронет, когда она в объятиях любимого человека? Это объятие, излучающее любовь, защитит её от любой невзгоды! Она верила! Радостно вздохнула:

— О, боже! Как хорошо!

— Милая моя! И мне приятно!

Так, обнявшись, молчали. Тишину нарушила Инга:

— Знаешь, что думала сейчас? Думала, как легко ошибиться. Сама того не подозревая…

— О каких ошибках ты сейчас говоришь?

— Про той огромной, которую я допустила, самая большая из них.

— Не имеют значения, большие ошибки или маленькие, иногда и мелкая ошибка человека может привести к большим результатам.

— Это точно! Я когда то сделала  шаги, и их в начале я считала  маленькой игрой.  Только потом, когда уже было поздно, я поняла, что этот маленький шаг привел к очень большим последствиям! К великому сожалению! -На мгновение она замолчала, подумав, добавила, — в письме, которое ты привёз,  Лера пишет, что тебе кое-что рассказывала. Что имеет в виду, не знаю.

— Возможно, про то, как я ушел в отпуск в ту зиму, про то, комендант какие байки рассказал вам обо мне!

-Результатом стало то, что я себя толкнула в бездну! — глубоко с печалью вздохнула Инга.

Видно было, что ей тяжело сейчас.

Она Азаду предложила:

— Выйдем на балкон.

Они вышли на балкон. Инге тяжело было долго стоять на ногах. Азад принес табуретку.

Молча смотрели на ночной Ташкент, его небо  похоже на бескрайний космос.   Вид был прекрасен.  Ночной город казался притихшим и сонным, с его шумными улицами, крикливыми базарами и вечно спешащими людьми.

Вдали мелькали машины, нарушая эту безмятежную городскую тишину.

Они оба молчали, как будто боялись вторгаться в эту тишину.

Инга хотела рассказать о многом, поговорить и найти ответ, почему все получилось не так, как хотелось. Но она не могла говорить, ни слова не могла произнести. Молчал и Азад. Он понимал, что у Инги полный груз вспоминании, вопросы. Он не торопил её.

Наконец она продолжила:

— Я сожалею, что в тот день пошла в ваше общежитие, тебя искать. Сам после возвращения рассказал бы причину своего отъезда.

Твое внезапное исчезновение беспокоило меня. Я решила пойти к тебе в твое общежитие. Лера привязалась ко мне, пошли вместе. Слова коменданта: «Приезжал его брат с усами Будённого, увёз. Женить будут его там!» — слова  её как гром среди ясного неба сразили меня. Как я была одинока, несчастна! Как так, «женить будут»! А как же я? Ведь знал, что ты владелец моего сердца, что ты любовь моей жизни, я все отдала тебе одному!  Как так, может, допустила  ошибку, сделала необдуманный шаг? Разве я могла ? Я не нашла ответ.

Я плакала, плакала часами, сутками. Я знала: ты уехал!  Азад поехал жениться!

Мне было так плохо, потому что ты был единственным человеком на белом свете, с которым были связаны все мои мечты, желании.

Прошло несколько дней, и я немного успокоилась. Я также хочу сказать, что комендант сказал то же самое и Борису. Он часто сидел перед нашим общежитием. Хотя он пытался  завязать со мной разговор, в первое время я просто поздоровалась и уходила. Однажды Лера посоветовала мне:

— Если хочешь пробуждать чувства у любимого человека, создай условия для ревности! Умело используй отношение Бориса к тебе. Пусть теперь, у него формируется чувство вины и будет больно ему. И увидишь, он сам прибежит к тебе!

Короче говоря, «создать условия для ревности» — зародилась эта нелепая и глупая идея. Прибавь сюда; мою неопытность и мою детскую наивность!  Все это — мой нелепый план мщения, моя неопытность и беспочвенные слухи о женитьбе — умело использовал Борис. Но не это было самое страшное. Мы могли бы с тобой объясниться, я надеялась!..- она держала паузу. — А когда ты вернулся из отпуска, вел себя необычно. Сколько раз пыталась поговорить с тобой! Ах! Мне тяжело вспоминать, но я скажу это! Помнишь, когда я побежала за твоим автобусом? А ты уехал!

— Нужны ли эти разговоры теперь, Инга? Мне тяжело, милая Инга! Узнать все это только теперь! И ты можешь расстроиться. Господи, как же?..

— Сейчас о другом. Ты игнорировал меня. А все это помогло ему. В результате была определена судьба несчастной Инги … Я ждала тебя месяцами, ожидала звонка, ожидала весточку от тебя… Боже, ради тебя  я была готова на всё! Увы! Ты молчал! Ты убегал от разговора…  Я не позволила Байсалу прикоснуться  до дня свадьбы …

… Составленный с помощью Леры наш глупый план мести привел меня не к тому, к чему я стремилась. Когда я это поняла, было уже поздно. Оглянулась и поняла: я выхожу замуж, только не за тебя!  …Для этого он начал искать квартиру, в то время он был тихим человеком с очень спокойной натурой и любовью ко мне. Он пытался сделать время интересным, строил планы на будущее и окружал меня всевозможными заботами. Я думаю,  он как будто не хотел, чтобы у меня было время для своих мыслей. А я принимала все это как забота обо мне. Когда мы планировали жениться, метались в поисках квартиры, он был  любящим  и тихим. Мы делили поровну и радости, и горести. Но как только мы стали супругами, наш быт наладился, вдруг начались ссоры. Часто предлагал мне менять  работу.  А мы думали, что знаем друг друга давно. Оказывается, ничего мы не знаем.

Они уже сидели в комнате. Инга приняла лекарства.

— Прости меня, Азад. Мне трудно сейчас сидеть, я лягу,  а ты сиди рядом со мной.

Инга продолжала говорить, принимая лекарство:

— Но уже было слишком поздно для меня.

Но, я  совершенно покорилась своей участи. Я росла в такой среде, где слова мужчины решали все. Хотя я немка, мы живем  в Узбекистане, вокруг все узбеки. Мои родители здесь родились, я сама  здесь родилась, выросла здесь. Их обычаи, традиции стали нашими. Это объясняет, почему я покорилась своей участи и так подчинялась своему мужу …

Она уже говорила шепотом. У нее глаза почти закрывались. Вдруг открыла глаза:

-Меня сильно спать тянет. Это результат лекарств. Если я усну, ты не уходи. Я проснусь быстро. Ты поговори со мною, — говорила запинаясь, словно кто -то или что- то мешало ей говорить. Минута прошла, она больше ничего не говорила.

— Спи, Инга, моя Инга! Я буду здесь, буду рядом.

Инга открыла глаза. Она продолжала держать руку Азада в своих руках.

— Я знаю, я верю и больше не боюсь! — Прошла минута. Она больше не разговаривала, только иногда шевелила губами.

Она уснула.

Азад неотрывно смотрел на ее бледное худощавое лицо и боялся даже дышать. Она спала тихим сном,  по-прежнему держа его руку в своей.  На её бледневшем лице меркла что — то похожее на улыбку, на радость. Эти были следы запоздалого счастья…

Ему очень трудно было слушать этот печальный рассказ Инги. Эта история звучала как обвинение, взнесённое в его адрес. Разве он не виновен в этой трагедии, в которую попала Инга, его любимый человек? Да, выслушать  у неадекватной Леры ненужные и совершенно неуместные советы и сделать глупый шаг нехорошо, и «создать условия для ревности» глупо!

Разве она одна ответственна за эти глупости? Молодая девушка в возрасте 18 лет, которая только начинала  делать свои первые жизненные шаги в далеком и чужом городе перед лицом этой травмирующей запутанной обстановки? Когда внезапно он уехал, подумал ли про Ингу?

Во всех случаях ошибок можно было избежать, если бы он выяснил для себя: чего он хотел? Прекрасная Инга со своей чистой любовью — кто для него?

К сожалению, в те дни, когда борьба прошлого и настоящего шла у него в груди, он не смог сосредоточиться. И восточная пословица «Тот, кто смотрит в две стороны, останется слепым» доказала свою правоту.

И, к сожалению, здесь, одной из жертв, точнее, главной жертвой была Инга. Невинный человек, милая Инга! Она не заслуживает такого наказания!

Разве не много такое количество испытаний  за пару лет для обоих?

* * *

Сегодня врач, который занимался в больнице лечением Ингы, должен был навестить Ингу дома. Тетя Зина ждала с надеждой. Она слушала каждый шаг, когда раздавался звук, подходила к двери.

Где -то было уже за полдень. Азад и Инга сидели в комнате, просматривая альбом отца Инги.

Из коридора донесся громкий голос:

— Где наша красавица?

— Проходите, Имран ака, сейчас позову!

Это был доктор. Они встали и прошли в гостиную. Врачу было за пятьдесят, невысокого роста, с полноватым телом. Он поздоровался, познакомился с Азадом и сел с ним на диван. Посадил Ингу рядом. Он измерил пульс и слушал её сердце.

— Давай, рассказывай, Инга. Как ты? Готовишься к свадьбе? Не забудешь пригласить?

— Не забуду, Имран ака. Только поправиться мне!

— А ты что, сомневаешься? Подумаешь, похудела! Вернёшь все, и станешь прежней. Как та красавица, что висит на стене. Жених твой не просто так проехал 3000 км!

Когда доктор говорил эти слова, красно-фиолетовый цвет скользнул по щекам Инги. Они с Азадам смотрели друг на друга, в этих взглядах были радость и любовь.

— А вы думаете, я ничего не знаю? Но если ты хочешь еще больше вскружить голову этому молодому человеку, поправляйся скорее. И будешь  точно той красавицей! -На стене была фотография  её подросткового времени. — а это уже зависит, как ты себя ведешь.

Доктор у тети Зины спросил:

— Ну как, слушается, надеюсь?

— В еде не слушается. Если не считать последние дни. В последние дни делает определенные шаги.

— Понемногу, но 4 — 5 раз в день надо поесть. —  Азаду обратился- Не дай ей скучать. Выходите иногда гулять.

Имран положил новое лекарство на стол. Он подробно объяснил правила употребления лекарств, говорил о том, как должна вести себя Инга. Он побыл 10 — 15 минут и встал.

— Делай, что я говорю, и все будет хорошо. Главное, поверь в себя и врачам!

Азад вышел с врачом. Он хотел на улице поговорить с ним и получить информацию о серьезности здоровья Инги.

— Я вам благодарен, доктор!

— Пойдем на остановку! — сказал врач.

Они остановились возле остановки. На скамейке не было места, поэтому они отошли в сторону.

— Не благодарите меня. Рашид Бобо сказал, я пришел. Я все равно не оказал никакой помощи.

— Скажите честно, Имран ака, ситуация пугающая?

— Ситуация ужасная. Знаете это что за болезнь? Человек тает на глазах. Неврологические расстройства, депрессия, стресс — вот первичная болезнь Инги. Чтобы  успокоить нервы, она принимала очень сильные антидепрессанты. Было бы все еще терпимо, если бы она думала о питании. По словам ее матери, она голодала в течение нескольких дней. Причем, не один раз. Ночи были бессонными. В общем, она частично голодала около двух месяцев. Организм растаял и уничтожил все свои ресурсы. Затем антидепрессанты, которые она принимала, начали разрушать её тело, её иммунитет.

— А теперь что делать? Неужели все так безнадежно?

— Я доктор. Плохо  быть вынужденным про больного говорить  страшные вещи, но приходится.  Я вам уже говорил, что состояние больной тяжелое. Но я как врач, до тех пор, пока у больного не перестанет биться пульс, не скажу, что положение безнадежное.

Будет  трудно, очень. Вы меня понимаете? Бедная девушка стоит на краю  пропасти. До трагедии всего один шаг. В моей практике было три случая этого заболевания. Один закончил плохо, второй лечился  много лет. Третий быстро вышел из ситуации. С Ингой ситуация трудна тем, что  поздно начали лечения. Не стоит сейчас обращать внимание на лекарства. Надо лечить сердце и душу девочки. Питание должно быть в порядке, понемногу. Я также хочу добавить кое-что и не только как врач: две беспомощные женщины сегодня нуждаются в поддержке. По крайней мере, в эти дни. Если можете, будьте опорой,  поддержкой.  Её мать знает, как меня найти, если нужно. Обращайтесь, когда хотите.

Они хотели попрощаться, доктор Имран, добавил:

— Увезите её на несколько дней куда -нибудь в деревню,  в лес. Пусть она радуется.  Поищите домик где-нибудь. Не будет вреда.

Доктор уехал.

* * *

Азад шел назад. В ушах звучали слова доктора: «Две беспомощные женщины нуждаются в  мужской поддержке». Действительно, так и есть. Они рассчитывают на его поддержку. Это было не сложно понять.

Когда он достиг входа в здание, остановился. Не стал заходить, вернулся и сел во дворе на скамейку.

Слова доктора о болезни сильно тревожили Азада. Но он не хотел верить этому. «Хватит она страдала! Черная полоса в её жизни должна уступить свое место радости, везению, покою. С ней все будет хорошо! Сегодня и тетя Зина говорила, что есть заметное улучшение. Она чувствует себя намного лучше.

Ничего плохого не может случиться. Все люди на земле могут заболеть и выздороветь»… Инга станет прежней! Здоровая и красивая Инга! И мы забудем эти последние два года, как сон! Она вернется в Красноярск. И мы начнем все сначала, не повторяя дурных снов!» Когда он шептал эти слова, внезапно остановился. Приятное, теплое чувства наполнило его грудь, его тело. Это было так знакомо и приятно! То, что творилось в его душе, невозможно выразить словами.  Последний год почти забытый вкус и аромат! Это чувство имеет только одно имя: любовь! Вестник радости и счастья! Его любовь будет окружать её заботой, и любая болезнь отступит!

Молодость должна радоваться, должна любить, и быть любимой. Молодость сама должна выбирать, какое бремя ей нести.

Любить — это счастье, быть любимым вдвойне! Когда вы чувствуете взаимность любви, значит несете ответственность за обоих.  Азад  это признал. Он знал, какую ответственность несет.

* * *

Когда он вошел  домой, понял, что обе женщины с нетерпением ждали его. Они посмотрели на него, думая, что доктор может что-то сказал Азаду.

— Вы знаете, какую замечательную идею дал доктор? Он сказал: найди дом за городом, в деревне, в лесу, на пять или шесть дней, чтобы можно было там пожить. Было бы неплохо. Если вы отправитесь на природу, — сказал он,- процесс выздоровления будет намного быстрее. Какая прекрасная идея! Может попробуем?

Инга рядом с мамой сидела на диване, спросила:

— Доктор больше не сказал ничего?

Азад перед ней на колени стал, её руки взял в свои и произнёс:

— Сказал он! Он сказал мне, какой ты счастливый, Азад! Он сказал мне, ты счастливый, Азад, тем, что у тебя есть такая милая, любимая Инга! Он сказал такая красавица не должна болеть! Сказал, что все у неё будет хорошо!   — голову положил на её колени.

Тетя Зина не была готова к этой ситуации. Она дрожащими руками погладила волосы Азада и сказала:

— Мои дорогие! Боже, помоги моим детям! Какой это чудесный день, мы должны помнить. Четвертое сентября!

… Был уже вечер, все трое сидели в зале.

— Неплохая идея покинуть город на несколько дней. Дом  можно найти. Тетя Зина вспомнила совет доктора Имрана.

— Должен ли я пойти куда-нибудь? И так трудно двигаться, мне было бы нелегко  туда — сюда.

— Тебе не нужно беспокоиться о переезде, буду на руках нести тебя!

— Своя ноша не тянет!. — улыбнулась тётя Зина и произнесла русскую пословицу.

* * *

В гостиной сидели вдвоем.

— Чудесно, как быстро меняется все! Мы, вокруг нас, внутри нас. О Боже! Вот пока тебя не было с нами, что было у меня в душе! Знаешь, какие мысли крутились в моей голове до твоего приезда в Ташкент? — спросила Инга.

— Конечно, я знаю! Встретить Леру, таскать её за волосы, вырвать  клок  с корнем. Ещё знаю, хотела бы месяц наращивать ногти на руках и этими ногтями гладить её лицо так, чтобы она полгода не могла выйти на улицу! Чтобы Роман ей 3-4 месяца делал перевязки на лице! Угадал? — ответил он шуткой.

Неожиданный ответ вызвал громкий смех Инги. Смех был громким и продолжительным, и даже тетя Зина заглядывала в зал, чтобы посмотреть, что случилось.

— Вот было бы здорово выполнить это желание! Когда я вернусь, я обязательно сделаю это! Я буду наращивать ногти и  буду их резать треугольничком, чтоб были острыми. Лера заслуживает такого наказания.

— Она была подругой тебе и, к сожалению, назад ничего не вернем!

— И это правда. Её уши звенели, наверное.

— Ты хотела рассказать о чем-то высшем …

— Постоянно думала, для чего, ради чего я живу?  Одни неудачи в моей жизни. Ведь чего я достигла — ничего! Мое здоровье — никудышнее. Скорее, никогда не смогу создать семью — итог моей болезни часто бывает таким. Если я ничего не могу достичь, нужна ли такая жизнь? Ты понимаешь, Азад?

— Нет, я не понимаю! Я знаю тебя достаточно хорошо. Знаю, какая у тебя сила воли, Инга!

— Я больше не беспокоюсь. Твой приезд ко мне, то, что ты не забыл меня, твоя доброта и забота окрыляют меня. … А может,  неправильно думаю, может, для меня ничего не изменится …

— Прежде всего ты поверь в прекрасное будущее. Ты сильная, Инга! Обычно женщины упрямы, а ты себя считаешь слабой. Ты красивая, умная, сильная, и есть люди, которые любят тебя. Разве это мало? Остается только желание достичь цели, которую мы хотим осуществить.

— Ты прав. Мне нужно внести некоторые изменения в себе.

— Придет время и ты будешь смеяться над своими меланхоличными мыслями!

— Как ты думаешь, может быть, все, что случилось со мной — сон страшный? Такие вещи как могли случиться?

— Конечно, это был сон. Выкинь их из сердца. Что не нужно, выброси. Смотри на наше настоящее,  будущее и поверь мне! Поверь, и только тогда все, что мы хотим обязательно сбудется.

* * *

Они сидели рядом. Инга пила свежеприготовленный гранатовый сок. Пару глотков сделала, стакан поставила рядом.

— Иногда мне кажется, болтаю много и что попало. Скажи правду, не надоедаю тебя своими разговорами?

— Вовсе нет! Ты знаешь, что я люблю слушать музыку, тем более, если исполнительница Инга! — ответил он шуткой.

— Да, значит, болтаю что попало!

— Нет, моя Инга! Что бы ты не говорила, твой  нежный  голос звучит красивее пения птиц. Каждое твое слово мне душу согревает. Я очарован твоим голосом!

— Раньше ты был очарован моими волосами!

— И раньше, и сейчас я очарован твоими волосами, красивыми голубыми, словно море, глазами, голосом твоим, я очарован самой Ингой.

Он обнял её, перешел на шутки.

— И ещё скажу, ты раньше лучше ухаживала за своими волосами. Распыляла целиком флаконы разных духов и сидела передо мной, чтобы ещё больше очаровать меня, вскружить голову. Наверно, всю свою зарплату потратила на  покупку парфюмерии. — Азад уткнулся своим лицом в ее волосы.

— Ага! Разве ты не просил всегда оставить  для тебя места позади меня? И ещё,  у меня было только два вида парфюмерии: одни духи купила я сама, и ты подарил, помнишь как назывались — «Красная Москва»! Но, похоже, я не смогла  достаточно хорошо вскружить голову тебе, к сожалению! Если бы я смогла, наши пути так быстро не разошлись!

— Я виноват перед тобой, я знаю, Инга! Забудь о печальном прошлом. Давай сделаем так: как будто мы познакомились недавно. Давай будем заново влюбляться в друг друга.

— Я согласна! Первым ты влюбись, я следую за тобой!

— Я видел тебя впервые несколько дней назад. Когда ты открывала дверь и впустила меня в квартиру. Вот тогда я влюбился. В ту минуту, когда я увидел тебя в пижаме! Незнакомая красавица встречает меня в пижаме! Чуть разум не потерял. А то случилось бы НЕЧТО! Но не случилось, мать твоя была дома.

Инга держала  кулак и угрожала:

— Ты видишь кулак?

— Понятно, я молчу. Кто я такой  в далеком Узбекистане? Но этими орешками, которых ты называешь кулаками придется меня бить до утра, чтобы я что -то чувствовал!

— Я  умею драться. В детстве мы часто дрались с соседскими мальчишками. Мой отец научил меня драться, чтобы могла дать сдачи.

-Ладно, вставай своими красивыми «орешками» лупи меня. Все равно виновен, заслуживаю!

— Нет, не буду. Ты гость у меня.

— Только потому, что я гость?

Инка положила голову ему на плечо.

— И любимый!

* * *

Азад  несколько раз видел, как Инга стоит на балконе, здоровается со знакомыми  и с удовольствием  болтает с соседями. Тетя Зина, наблюдая за ней, тихо шептала Азаду:

— Дней десять назад об этом даже мечтать не могли! Она не то, что с соседями, даже со мной не разговаривала.

Она со своими соседями на узбекском языке говорила, с энтузиазмом отвечала на вопросы соседей. Азад подумал: » Хотя пока невозможно выехать из города, хотя бы сводить её куда- нибудь в парк, на аллею, в интересное место. Эти незначительные изменения в поступках Инги показали, что жизнь для неё внезапно начала менять свою окраску, улучшаться. Было бы неплохо  помочь, вперёд подтолкнуть  этот процесс.

— Может в город поедем, а  то со второго этажа смотреть на мир не интересно.

— В город? Не знаю… Было бы  неплохо. Боюсь, тебе создам трудности! Да и мамы нет дома, — подумала она и добавила, — для неё оставим записку.

— Значит так, потихоньку собирайся. Часа хватит тебе на подготовку? Я пойду, договорюсь насчет такси.  Ты местная, выбирай, куда поедем.

Инга колебалась, но согласилась. Азад вышел из дома, чтобы найти и договориться с такси. Он  раньше видел машины, припаркованные на другой стороне улицы. И сейчас они стояли там. Он подошел, договорился с одним из таксистов. Водитель сказал, что через сорок минут будет во дворе перед подъездом.

Когда он вернулся домой, Инга уже была готова. Как бы сильно она не старалась, все равно не могла скрыть тот факт, что ее одежда была большой для похудевшего тела.

— Как я выгляжу? Ужасно, наверно!  Платье свисает с моего плеча словно как мешок!

— Инга, ты сама такая красивая, что любой наряд на тебе будет смотреться как коллекция от  домов моды Парижа. Все будут глазеть на мою красавицу, ещё на скандал нарвусь!

— Да ладно, кому нужна выставка по анатомии? Ты хорошо знаешь, что ужасно выгляжу.

А она на самом деле, выглядела красиво. Несмотря на долгую и тяжелую болезнь, никакая анорексия-кахексия, никакая болезнь не смогла затмить  красоту Инги.

Они держались за руку, спустились вниз. Такси уже ждало. Они сидели в машине, Инга называла какой -то адрес. И  вот подъехали к тихому прекрасному парку. Они вышли из такси, так -же держась за руку, вошли в парк.

Парк этот всегда мне нравился , вот эти деревянные домики для детей , вот дубы, а вот там кот ученый, как в сказке.  Он лучший парк моего детства. Папа меня часто сюда приводил. Хорошо посидеть тут на скамеечке, покормить птиц. Особенно красив парк весной.

 

Мне было приятно находиться в тех маленьких деревянных домиках. Однажды я залезла на крышу одного из этих домиков и сорвалась, упала и разбила голову.

Немного дальше от них, молодая женщина  22 — 23 лет играла со  своим малышом. Ребенку было года полтора. Малыш пухленькими ручками держал маму за руку, тянул за собой в разные стороны. И так они ходили вокруг скамейки много раз.

Было приятно стать свидетелем этой сцены счастья …

Азад огляделся и сказал:

— Красивое и уютное, а самое главное, тихое место. Подходящий угол для размышлений и мечтаний.

— Ты прав. Давай, милый, помечтаем с тобой! Скажи, с чего начать?

— С чего начать! — Азад повторялся. – Желания, мечты много, как выбрать, если сердце переполнено.

— Что самое важное, что первое?

— Что первое? Так первых тоже несколько.

— Самая — самая заветная, на самом кончике языка!

— Первая самая, на кончике моего языка: Чтобы моя Инга больше никогда не встретила на своем пути грусть и печаль.

— А вторая? — прижалась к нему.

— Вторая, чтобы моя прекрасная Инга верила в свою собственную силу и силу  нашей чудесной любви!

— А третья? — Спросила довольным голосом.

— Третья!..- он хотел показать на молодую мать, играющую со своим ребенком, пожелать ей то же самое. Но он этого не сделал. Во- первых, молодая мать с ребенком  уже ушла, а во- вторых, это желание могло причинить ей боль. Он этого не сказал. Руками убирая её волосы со щеки, сказал другое:

— В-третьих, я бы хотел знать, точнее, видеть и чувствовать какая самая-самая заветная мечта у моей Инги! Пусть, моя Инга покажет кончик своего языка, и я пойму!

Инга поняла, что он имеет в виду и с приятным смехом сказала:

— Инга это желание может исполнить дома!

—  У меня мечта: исполнение желаний на лоне матери-природы!

— На, смотри, видишь что-нибудь? — сказала Инга слегка показывая язык.

И тут же прильнула к нему всем телом.

Свободной правой рукой он слегка поднял её голову. Она тотчас же руками обвила шею Азада. Он чуть наклонил голову, губы Инги прижались к его губам…

Руки Инги были ослаблены, она опустила их и в объятиях Азада прошептала:

-Действительно, как сладко мечтать на лоне матери-природы! Милый мой, как хорошо мне! Я счастлива!

— Инга, моя Инга! Нам хорошо! Ты не предоставляешь, как я рад, что вижу улыбку, радость на твоем лице!

Она подняла на него взгляд полный любви, нежности. Азад её прижал к себе ещё раз, она потянулась к нему…

— Мой Азад!

-Ты  моя сладкая! Я с ума сойду от твоего райского вкуса!

… Это было третье желание, и пока все это происходило, этих двух молодых окружало одно, неделимое счастья. В эти минуты и коварная кахексия — анорексия, и все беды прошлого были где -то далеко — далеко!

В ледяном океане печали  маленькая лодка плыла, лодка счастья …

* * *

— Азад, милый, есть в душе вопрос.  Хотя вопрос старый, но самый важный и не первый год мучает меня! Могу ли спросить?

— Хочешь, спроси, конечно! Наверно, опять о прошлом, о печальном. Только подумай, нужно ли тебе все это?

— Нет, спрошу! Я много раз готовила себя для того, чтобы задавать этот вопрос. То не смела, было стыдно. Иной раз гордость не позволяла, ждала, что ты сам расскажешь.

Конечно, в первую очередь я была виновата, что  пришёл в голову глупый план  «создать условия для ревности» . Тогда я не понимала, что к чему. Этот чужой совет  привел меня не к тому, к чему я стремилась. Ты должен был просто меня успокоить, решительностью мужчины поставить на место 18-и летную девчонку,  и все!

Вместо этого ты убегал от меня. После той злополучной поездки ты месяцами обходил меня стороной. Почему? Вот вопрос, который грыз меня изнутри все эти годы! Почему ты после поездки так стал ко мне относиться?

Чем была виновата несчастная Инга перед тобой?

— Ну что же, Инга, лучше поздно, чем никогда! Если хочешь знать, отвечу. Начальное время нашего знакомства для меня был самым трудным периодом. До того дня, когда в наших сердцах загорелись первые искры взаимной любви, прошло всего несколько месяцев, как я потерял любимую девушку. Точнее, её силой отняли у меня. Когда мы полюбили друг друга, ей было 15, мне 17. Четыре года мы были самыми счастливыми в этом огромном мире. Мир, который нас окружал, был для нас раем. А потом… А потом одно сердце резали на две части. Её отец уничтожил нас, он стал черной стеной между нами… Ты сама из Востока, должна знать, здесь иногда такие вещи случаются. Инга, любимая, хочешь ли слушать этот рассказ, нужно ли тебе услышать эту печальную историю в моей жизни?

— Что сказать… Я бы послушала.

— Нет, Инга! Придет время, я расскажу тебе, что случилось в прошлом … А пока по тому вопросу. Увидел тебя и познакомился с тобой, как бы оказался меж двух огней! На одной стороне прекрасная Инга, самые искренние и теплые чувства к ней, сладкие мечты, связанные с милой Ингой. А на другой стороне  — мир, в котором я потерял часть себя, половину своего сердца. Мне нужно было время, совсем не много! Я бы разобрался со своим сердцем, со своими болезненными воспоминаниями. Ты не дала мне этой возможности.

— Боже!  Почему ты мне  об этом в те дни не рассказал ничего? Но ты же мог мне сказать пару слов!

— Нет, Инга. Я не стал бы говорить тебе об этом. Наша с тобой только зарождающаяся любовь пока не нуждалась в этом. Я тебе рассказал бы все потом. Я считал, что ты не так поймёшь, ревновать можешь. Тогда я боялся, не хотел тебя терять. Но так или иначе случилась катастрофа!

— Одно твое слово, всего одно — мне хватило бы сидеть и ждать тебя годами! Боже, ну почему так получилось!

— А теперь главный вопрос — а точнее, на него ответ. Я когда вернулся из отпуска, уже готов был конкретно поговорить с тобой обо всем, о нашем будущем. Увы! Одна сцена заставила меня менять свои планы, держаться в стороне от тебя! Конечно, я позже очень пожалел об этом, и по сей день жалею. Но было уже поздно.

— Какая сцена, говори, пожалуйста!

Азад задумался. Стоит ли дальше ворошить прошлого. Не будет ли Инга под тяжестью прошлых ошибок печалиться ещё больше? Не будет ли ей больно услышать все это?

Инка поняла, о чем он думал.

— Я знаю, ты думаешь, мне будет больно вернуться в прошлое!

— Да, угадала.

— Я туда не возвращаюсь, я там. Я там, Азад, и ты там со мной!  Но там со мной есть ещё несколько печальных страниц моей жизни.  Разговор с тобой дает мне понимание того, чего я не знала, и с мой стороны объяснение  того, чего ты не знал, приносит мне облегчение. Прошу тебя, говори, какая сцена заставила тебя держаться в стороне от меня?

— Я совершал ошибку перед тобой, Инга. Мое внезапное исчезновение на месяц, необдуманный шаг был с моей стороны. Да, в этом я виноват. Но я даже в страшном сне не мог видеть, что с помощью Леры будете готовить нелепый план, как меня уразуметь, а точнее, наказать меня! Я этого не знал. Я не мог знать, какие байки тебе рассказывала наш комендант.

Я не знал всего этого. Так вот. А тогда, как приехал в общежитие, бросил сумку. Первым делом спешил к тебе! Ты не работала в тот день. У тебя  был выходной день, твой график я знал наизусть. Как я волновался! Шутка ли, месяц с лишним не виделись! Наконец увижу свою Ингу! Конечно, в первую очередь я буду просить прощения за то, что уехал не предупредив! Инга простит меня! Вышел на вашей остановке, не успел сделать 10-15 шагов, я увидел тебя! Господи, ну почему не опоздал мой самолет, почему я поехал к тебе сразу!.. Ты была не одна! Вы сидели рядом, причем очень близко. Вы весело разговаривали, смеялись, твоя улыбка, твоя радость. Как мне было обидно! Как мне было больно, словами не передать! Я один раз получил от судьбы такой удар, там, в Баку! Отобрали у меня мою радость. И вот второй такой же удар! Только в этот раз Радость сама ушла от меня!.. О Боже, как тяжело мне вспоминать сейчас все это!

Я понял одно: Ингу я потерял! Развернулся, ушел. Был ли я в какой- то мере готов к такому поступку, сейчас не могу сказать. Еще мне «помогли» старые раны в душе. Я весь день гулял по городу, словно как не живой. «Что мне делать? Как мне быть? Какие у меня права, кто я для неё?» — эти вопросы превратились в тяжелое бремя в моем сердце. Наконец-то я принял решение.

— Как ты ошибался и был жестоким по отношению к Инге! Одно слово «Инга!», всего один зов — я  с неописуемой радостью побежала бы навстречу  тебе.

— Я  сильно любил тебя, и я люблю. Тем не менее были задеты самые  сокровенные, самые святые чувства! Была затоптана гордость! Эта гордость — могущественное существо. Эта гордость определяет судьбу во многих случаях. Трудно и тяжело мне вспоминать ещё раз эту сцену …

Все эти силы заставили меня осознать: Инга сделала выбор, Азад, её выбор ты должен уважать! Ты должен уйти с её пути! И я ушел. Ушел, забирая с собой тяжелый груз бесконечной печали, отстранился… Я не скажу, что  сделал  все правильно, к сожалению,  время показало, что мы оба ошиблись …

Несмотря на то, что мы оба виновны, я виноватым считаю больше всего себя: небрежность, невнимательность! А у тебя неправильный вывод, ужасный шаг!

Теперь Инга все поняла!

— Какая грубая ошибка, нелепый шаг с моей стороны! Разве все, что потом случилось в моей жизни — не расплата за те поступки мои!  Мой наивный, по существу детский разум верил всему, что мне советовали. Теперь я вижу нелепость этой идеи.

— В таких делах не должно быть места советникам.

— Я была неправа! Но я  вовсе не думала, что задену тебя, твои чувства в такой форме. Наоборот, я ждала от тебя другое. А ты ничего не сказал. Даже, совсем ничего!

— Я пытался успокоиться, Инга! Внутри у меня был шторм. Мало были прежние удары судьбы, тут ещё ты добавила! Мне тяжело было нести все это!

— Ах, Азад, дорогой мой! Я была уверена, что ты женился. Они все говорили об этом, приводили факты. А самое главное, ты! Ты приехал и не пустил меня приближаться к себе. Теперь то я понимаю причину, меня видел с ним, сделал неправильный вывод! А тогда! Сколько раз я пыталась поговорить с тобой, задать вопросы, чтобы узнать, почему избегаешь меня! Подхожу к тебе, куда-то бежишь, исчезаешь. Я пришла на работу к тебе — убежал, подошла к тебе на линии — ты не мог найти время. Я пришла в общежитие и  точно знала, что ты в комнате! Но ты не открыл дверь, как будто тебя нет там! Ты перестал ездить на учебу. Тогда я по глупости поверила:  ВСЕ! Ты женат, и Инга тебе не нужна. Боже, как я ошибалась!

— Инга, дорогая, давай поменяем тему! Я не хочу продолжать.

— Нет, Азад, позволь мне сказать тебе ещё пару слов, чтобы ты знал. Я знаю, я виновная во всем, что случилось со мной.

Инга молчала. Затем обняла его за шею, смотрела ему в глаза и говорила:

— Смотри, милый, в мои глаза! Эти глаза никогда не лгали тебе и никогда, никогда не будут! Несмотря на то, что все уже в прошлом, пожалуйста, слушай и поверь мне в одном вопросе: я клянусь, до самого последнего момента, до дня свадьбы между нами не было никакой близости! Слышишь, Азад, никакой близости!

— Понимаешь, картина того дня была достаточна, чтобы разрушался мой внутренний мир! Эх, Инга! Мне очень тяжело ещё раз пустить через себя  печальные воспоминания тех дней… — Он глубоко вздохнул. — Знала бы, как мне было тяжело адаптироваться к новым реалиям! Как трудно было видеть вас вместе, наблюдать вашу дружбу!

Я, наконец, успокоился. Моя любовь к тебе перешла  в какую- то особую форму.  Как называть её? Эта была, своего рода, личная любовь. Мое уважение к тебе не уменьшилось, потому что те чувства, которые питали все это,  никуда не уходили из моего сердца. Я не мог забыть тебя. Но ты стала для меня дорогим другом, женой человека, с которым были приятелями. По крайней мере, я старался так считать на какое -то время… Знай,  для меня ты все это время была дорогим человеком, Инга жила в моем сердце! Ты улыбалась, твоя радость заглушила мою боль. Ты радовалась, я пожелал счастья,  ты грустила, печалился и я!

— Ах, мой дорогой, милый! Боже! Почему все это случилось?

—  Эти годы, мое сердце и разум разделились. Мое сердце жило отдельно со своими собственными мыслями, своими чувствами, с своей любимой Ингой. А разум заставлял признать тебя просто другом… А теперь же мы находимся вместе. Вот я в вашем доме! Вот я обнимаю человека, которого очень люблю, обожаю! Моя любимая Инга, самые счастливые минуты моей жизни, те минуты, когда ты со мной, мы рядом.  Отныне думай  только об этом, и все!

Была глубокая тишина. Азад не хотел больше ничего говорить. Уже много сказано, в этом не было необходимости.

Ясно одно: неправильные шаги, которые они допустили в прошлом, были сметены из сердца. Главное, никто не указал на другого: «ты виноват во всем!» Они оба прекрасно  понимали все.

Он крепко обнял ее.

— Дорогая моя!

Два сердца с одинаковыми мечтами и большими надеждами на лучшее будущее заговорили на своем родном языке, на языке любви. В юных сердцах место только для любви…

* * *

ЧАСТЬ 5

 

Однажды утром тетя Зина сказала:

— Азад, мы можем поговорить с тобой о твоих планах?

— Конечно, тетя Зина!

— Мой сын, я вижу позитивные изменения в здоровье моей дочери. И это произошло в больше степени только потому, что ты был с нами. Инга начала смеяться и есть, и потихоньку поправляется. В душе у неё появилось больше уверенности, надежды. А теперь скажи, изменил ли ты свои планы поехать домой, чтобы увидеть своих родителей.

— Я не знаю, что сказать, тетя Зина. Конечно, пока мой отпуск не закончился, я бы хотел съездить. Но я и здесь нужен.

— Теперь я думаю, что ты можешь спокойно уехать домой. Слава богу,  улучшение здоровья у Инги очевидно.

— Конечно, я могу уехать. Но я не знаю, как поведет себя Инга, как она будет реагировать?

— Прости меня, сынок, конечно, это здорово, что ты с нами. Оставайся с нами как можно дольше, но нужно навестить и ваших родителей. В конце концов, тебе все равно уехать придется. Там у тебя работа, учеба! Хорошо было бы, если ты сам Инге объяснил ситуацию, но так, чтобы она не паниковала. Она верит тебе.

Тетя Зина ушла к себе, оставив осадок в сердце Азада: из чего вдруг мать Инги заговорила на эту тему?

Появились вопросы, к сожалению, а он не разобрался в причинах.

В тот же вечер он разговаривал с Ингой.

— Послушай, Инга, если обстановка позволяет, и ты ставишь свою подпись на мой путевый лист, мне придется уехать на родину.

Для неё это было неожиданно. Разочарование появилось по её лице.

— Как? Уехать!.. Боже, я совсем забыла, что ты в отпуске!

— Вот почему я и напоминаю.

— Конечно, нужно тебе к родителям. Когда ты хочешь уехать? И потом, Азад, милый, сюда к нам когда вернешься? — спросила она взволнованным голосом.

Азад уже пожалел,  что затронул этот вопрос.  Он постарался перевести разговор на другую тему.

— Когда захочешь, я вернусь. Но не беспокойся заранее. Я может и не поеду пока. До конца буду здесь. Пока тебя «на асфальт не выведу», никуда не поеду.

— А я нарочно не буду выходить на асфальт, и ты будешь  всегда со мной!

— Будешь шалить, накажу тебя. Вот так, — он прижал её к своей груди, нежно поцеловал.

Инга так страстно прижалась к его груди, как будто она хотела найти дорогу и войти вовнутрь, и остаться там.

— На такое наказание согласна! Даже на всю жизнь согласна! Только изредка  даешь мне что-нибудь попить, прикусить и тогда я в твоем распоряжении!

— Ага, знаешь, что хотеть! Если всегда так, кто будет готовить еду и кто будет стирать одежду?

— Время от времени отвлечемся, найдем время на такие мелочи.

— А пассажиров как возить, зарабатывать все — таки придется.

— Я освобожу тебя иногда, дам перерыв!

Несмотря на многочисленные события в их жизни, в эти минуты они казались маленькими детьми и были самыми счастливыми людьми в мире. Говорили, шутили. Веселый смех отгонял от них боль и печаль. Как будто не они были обожженными огнем судьбы. Как будто Инга знать не знала о проклятой болезни. Казалось, радости в её голубых и красивых глазах, наполненных любовью, хватит на две жизни. Они давно забыли о поездке Азада. Как легко было чувствовать себя счастливыми! Оказалось, так мало нужно, чтобы себя считать счастливым!

Интересно, почему врачи не рекомендуют тяжелым пациентам использовать силу любви вместо химиотерапии…

Они сегодня много говорили. В отличие от предыдущих дней, сегодняшней разговор был обнадеживающим, приятным, полный прекрасных воспоминаний. Наивные, мечтательные , но гордые.

Они стояли на балконе, наблюдали за узорами листьев, смотрели на вечерний закат солнца, разговаривая так,  как разговаривают  безумно влюбленные. Они вспоминали  первую встречу, старались восстановить, что они тогда почувствовали, пытались воскресить свои впечатления друг о друге.

Кто увидел первым другого? Кто о чем подумал на первой встрече? Какие появились  первые впечатления? И эти памятные моменты заставили их забыть, что  уже  наступила ночь…

Они молчали, оба были  под влиянием сладких воспоминаний друг о друге. Инга убрала голову от груди Азада и прошептала:

— Ты слышишь?

— Что?

— Тук-тук, тук-тук … Какая прекрасная гармония, тук-тук, тук-тук!

— А чей тук-тук?

— Как это чей!? Разве у нас разные  сердца? Разве у нас обоих нет единого сердца? Слушай внимательно, слышишь?

-Ты права, Инга, дорогая моя, душа моя! Это  один звук из двух сердец!

Смолчал он, начал слушать. Казалось, он действительно слышит гармоничный тук-тук, стук…

* * *

— Ты не говоришь, сколько там дней осталось у тебя, много ещё? Каждую минуту после вчерашнего разговора я с тревогой думаю, что ты скажешь, что  время вышло, завтра уезжаешь!

— Не волнуйся, еще не все. Хотел поехать и в Баку, передумал, не поеду. Так что ещё долго буду с тобой.

— Эх, жаль, Баку, Ташкент, Красноярск далеко друг от друга. Тысячи километров отсюда!

— Ничего не сделаешь!

Как разговор заходил об окончании отпуска, У Инги сразу настроение портилось. Ещё он здесь, а она уже переживает. Это было очевидно. Недавние улучшения в состоянии здоровья могли сойти на нет. Имея это в виду, Азад передумал.

— Когда планируешь поехать, все- таки?

— Я не знаю. Еще больше десяти дней. До конца здесь буду, как обещал тебе, не волнуйся!  Туда весной поеду.

— Азад, милый, не обращай на меня внимание. Езжай к родителям.  Мне трудно будет без тебя, но что поделаешь.

— Я до конца с тобой буду!  Не волнуйся, я продлю отпуск, если это необходимо. — Спасибо, Азад. С твоим приездом у меня много что изменилось к лучшему. Я только жить начала. Тем не менее, понимаю, что ты должен уезжать. Мне, конечно, будет тяжело без тебя.

— Если хочешь, я приеду на два-три дня в любое время. И Новый год буду с тобой и весь январь.

— Ты не понимаешь, чего я хочу! А что мне делать? Ты не хочешь увезти меня?

— Слушай, Инга, ты не ребенок, ты должна понять. Ты ещё полностью не выздоровела. В данном случае брать тебя в Красноярск — преступление против тебя.

— Значит, не суждено мне поехать с тобой!

— Чтобы тебе поехать, хотя бы должна иметь возможность свободно двигаться и нормально питаться. Постараемся всеми усилиями мы все трое, подправим ситуацию, а потом, когда скажешь! Моя красавица, ты думаешь, мне будет легко расстаться, покинуть тебя? В моем сердце хозяйничает единственный человек, которого я люблю, это  прекрасная Инга! Моя самая большая награда — слышать твой голос, обнимать и прижать к сердцу, потеряться в ароматах твоих волос.

Инка все это хорошо понимала. 10-15 минут ходить ей  с трудом удавалось. А с приемом пищи  проблем ещё больше! Азад сколько бы ни старался, там бы не смог создать тех условий, которые были здесь.

Поэтому единственный способ воссоединиться с тем, кого он любил, — это поправить свое здоровье. А пока расставание было неизбежным.

Она тихим, печальным голосом говорила:

— Я понимаю, что ты прав, мой милый. Но я ничего не могу с собой поделать. Тревога, страх в душе. Это расставание пугает меня. Я бы раньше не так боялась. А теперь в моем сердце какой-то непонятный страх.

— Ты знаешь, у меня хорошая зарплата. Моей месячной зарплаты достаточно, чтобы летать пять раз туда и обратно. Раз так, я часто буду приезжать. Месяц, полтора пройдет- буду у тебя. Придет время, уедем вместе! От тебя требуется одно: заботиться о себе и жить по тем правилам, которые обозначили врачи. Выздоравливай быстрее, будь независимой. Душевный покой, нормальное питание! Радуйся каждому дню, радуйся, что у тебя заботливая мать, радуйся — у тебя есть Азад, который тебя любит так, что на свете никто никого так не может любить!

Инга  успокоилась на какое- то время. Азад отказался от своего плана поехать в Баку. Он думал, что может вылететь из Красноярска. Не нужно создавать волнение в больном сердце!

* * *

Сидели  в зале, полистали одну из книг Наваи. Она свободна владела узбекским языком, для неё не составляло труда прочитать великого Наваи, рассказывать о содержании Азаду. Они ждали тетю Зину. Он планировал с Ингой погулять, поехать куда -нибудь в город.

Наконец, тетя Зина вошла, прошла на кухню.

— Инга, подойди сюда, пожалуйста!- позвала она.

— Иду.- Инга встала и пошла на кухню.

Дверь на кухню закрыли. Находились там довольно долго, и кажется, они что — то обсуждали. Прошло некоторое время, наконец, Инга вышла.. Она подошла и села рядом с Азадом.

— Инга, ничего не случилось? Все нормально?.

-Нет, нет Ничего не случилось

Прошептала:

— В комнату пройдем!

Они пошли в комнату. После пяти — шести минут бессмысленных разговоров Инга тихонько закрыла дверь в комнату.

— Моя мама злится на наших соседей. У нас обычно очень хорошие отношения. Что-то сегодня она неправильно поступила.

— А что случилось- то?

— Большинство соседей ей говорят: «İnqa va Azad uylanqan!» («Инга и Азад женатые» -узб.)  Моей маме это не понравилось.

— А что конкретно её задело? То, что соседи говорят вслух свои наблюдения? Или тот факт, что тебя с моим именем связывают? Не знаешь?

— Не стоит обращать внимания. Она говорит, что пока ничего нет, но зачем нам эти слова. сплетни? Моя мать сошла с ума. Вот что!

— А что тут такого! Я слышал этот вопрос от соседей несколько дней назад!

— Правда?

— Что здесь удивительного! У  них нет глаз?

Он рассказал ей о своих наблюдениях.

Прошло уже три недели с момента, как он приехал. Большинство жителей этого дома знакомы с ним. Он почти  всех  знал по имени, также и соседи обращались к нему по имени. В восточных странах внутренние бытовые отношения и межличностные отношения у соседей очень сильны. В других странах можно годами жить по соседству, но не знать имя соседа. На Востоке, наоборот, отношения соседей друг с другом не уступают родственным.  Можно проживать в западных странах  месяцами, очень немногим придет на ум, чтобы спросить: как зовут вас, кто вы. Здесь же «народная анкета» уже была заполнена, его автобиография, кто он, «зачем приехал» стала общей информацией всего района. Азад знал, что все соседи смотрят на него как на жениха Инги. Даже добродушный сосед по имени Карим хон при беседе спросил у него:

— «Sizinq toynqiz hachon boladi?»(Когда свадьба?- узб.)

Такие разговоры не могли удивить Азада. Во – первых,  это Восток, а во — вторых, все видят, в семье из двух женщин, гостит чужой молодой человек. Он ухаживает за Ингой, иной раз её на руки берет! Кто- то же мог видеть все это? И вообще, в чем трагедия?

Азад поднялся:

— Короче, uylanqan xanım ( замужняя леди, узб.), готовься. Я пойду искать транспорт.

Инга с радостью встала и прошла в зал.

— Сколько времени тебе нужно? Через сколько нужно такси?

— Не знаю, мне полчаса хватит, наверно!

Тетя Зина, увидев эти приготовления, спросила:

— Что, Азад, вы куда -то собираетесь?

— Да, мы хотели пойти в парк на пару часов. Хотите, пойдем вместе!

— Дети мои, проходите на балкон. Посмотрите на улицу. Сильный ветер. Я не советую вам выйти из дома в такую погоду.

Азад вышел на балкон. Действительно, был очень сильный ветер. Он обратился к Инге:

— Все, Инга. Отбой! Дома будем гулять.

Инга была разочарована:

— Обрадовалась, что мы посидим в тени деревьев и на свежем воздухе. Может быть, мы могли бы пойти?

Тетя Зина возразила:

— Инга,  ветер сильный. Как ты можешь ходить, если  тебе трудно стоять на ногах? Ветер унесет тебя,  дочь.

Они отказались от  плана поехать в город. Инга была очень разочарована таким исходом. Азад указал на громовой ветер на улице и сказал:

— Ладно, Инга, не печалься. Поедем в другой раз. Смотри что творится! Такой ветер точно унесет человека.

— Ничего бы не случилось! Ничто никого не унесет. Паникеры!

— Унесет! А тебя тем более с твоими 40 килограммами. Представляешь?  Не дай бог, вдруг ветер тебя унесет! Идите, на улицах Ташкента ищите нашу красавицу. Ветер занесет тебя во двор какого-то  Абдуллы. Оденут тюбетейку тебе на голову, назовут Гульчетай! Попробуй,  докажи теперь, что это наша Инга, а не Гульчетай!

— И будешь служить. А тут и дома, и семьи большие!- сказала тетя Зина.

— Одному принеси башмак, другому халат, третьему вари шурпу!

— Короче говоря, вы  хотите говорить, если я не хочу видеть Абдуллу, никуда не поеду, сижу дома, мое место рядом с Азадом!

— Вот так будет вернее! — смеялась тетя Зина.

И тут же она меняла тему:

— Вы не сказали мне, что вы решили, Азад когда  уехать решил?

Инга поспешно ответила:

— Мы отложили пока, мама!

— Я здесь до конца моего отпуска. Отсюда я еду прямо в Красноярск.

— Ну, если вы приняли такое решение, значит, так и надо.

* * *

Было после полудня, 4-5 вечера. Они, Азад и Инга только что вернулись из города. Они были в парке более трех часов. Взявшись за руки, они сегодня гуляли на славу. Веселый смех Инги, которой ещё пару недель назад разговаривать трудно было, говорил о том, что Инга медленно, но верно идет на поправку. Хотя она устала, у нее было очень хорошее настроение. В отличие от предыдущих дней, сегодня она достаточно долго смогла гулять. Такое было первый раз за последний год. Правда, маленько трудно было подниматься до квартиры, Азад видел, что как она устала и помог — на руках поднял. Но настроение было прекрасным. Она даже поела больше, чем обычно! Это был определенный прогресс.

— Сегодня был прекрасный день для меня. Завтра ещё пойдем, Азад. Я знаю еще красивее место, поедем туда.

— Твои все дни будут прекрасными. Главное верить в себя. Куда прикажешь, туда и поедем. Благодаря тебе, познакомлюсь с местной достопримечательностью

— Куда ты хочешь пойти завтра с Азадом?- спросила её мать.

— Не буду говорить! Пусть для Азада будет сюрпризом!

Казалось, тетя Зина была недовольна ответом Инги.

-Давайте теперь выпьем чаю, и я немного отдохну. Мы сегодня  славно походили, устала немного. — Инга смотрела  на Азада.

— Тогда ты ляг, отдохни, а я пойду во двор. Посижу, поболтаю с соседями.

— Пей чай, потом иди.- Инга заботливо говорила.

— Нет, Инга, я не хочу.

— Долго будешь там?

— Нет, ты, вероятно, отдохнешь час. Ну я примерно столько же. Проснешься, и я вернусь.

Азад в коридоре обувал туфли, чтобы выходить, к нему подошла Инга и шептала:

— Если  хочешь быть вместе, не уходи. Я могу не ложиться, буду с тобой!

— Ты jigerim ( моя дорогая -узб.), Отдохни спокойно. вечером поболтаем.

Инка снова прошептала:

-Sen mening yuragimsan! ( Сердце мое!-узб.)

* * *

Он, когда вышел из дома, Карим хон стоял возле скамейки. Видя Азада, обрадовался, пригласил пойти с ним чай пить.

-Пойдем в чайхану!

Чайхана располагалась в живописном месте, в углу квартала, под кронами деревьев. Чайханщик был средних лет, рослый, полный, с круглым лицом.

В центре чайханы стоял большой самовар. В дальнем углу под потолком висела клетка, в которой перепелка своим нежным пением создавала умиротворяющую атмосферу.

Здесь не только пили чай. Обычно чайхана еще своего рода, информационный центр. Тут можно услышать самые последние новости. В чайхане не услышишь крики, ссоры, а, тем более, брань.

И до этого Азад уже был с ним в чайхане. Причем, не один раз. Так что чайханщик уже был знаком.

Они расположились отдельно от всех в окружении ковров и атласных подушек. Чайханщик принес им чайник и пиалы. Азад устроился за низким столиком и с удовольствием пил зеленый чай. За оживленной беседой он не заметил, как прошел час. Каким — то образом надо было попрощаться и уходить. Азад только собрался это сделать, вдруг чайханщик сам подошел к нему.

— Говорят, к вам врачей вызвали. Скорая помощь стоит у вас.

Азад пулей выскочил, через минуты был дома.

Она лежала на кровати. Склонившись над ней, стояла молоденькая медсестра и делала ей укол. У окна стояла мать Ингы, видно было, что она плакала.

Азад поздоровался, спросил:

-Что здесь случилось?

Никто не ответил.

Инга повернула голову в его сторону, пыталась улыбнуться ему, но улыбка получалась совсем не важная. Хотела что -то сказать, не смогла. Только губки задрожали.

Он встал на колени у её ног, взял её руки в свои. Обратился к фельдшеру:

— Ради Всевышнего, хоть вы отвечайте, что с ней? Что здесь произошло?

Фельдшер смотрела на него, видимо, поняла кто есть кто, сказала:

— У нее был глубокий обморок!.

— А причина, доктор? Ведь час назад все у неё было хорошо!

— Скорее, эмоциональное возбуждение. С её диагнозом никакого труда не составит привести её к такому состоянию. Но теперь нет причин бояться. Вернулась к прежней стабильности.

Инга встала и села на кровать. Доктор спросила её:

— Как вы себя чувствуете сейчас, нет головокружения и головной боли?

— Нет, — ответила Инга.

Врач собирала свой саквояж.

— Если все нормально, собирайтесь, поедем. — сказала она.

— Теперь я в порядке. Зачем ехать в больницу?

Азад спросил доктора:

— Извините, доктор, вы хотите забрать её? Ей снова  в больницу ложиться?

— Нет, мы поедем, чтобы ей там проверить сердце. Врач должен осмотреть и  принять решение о лечении. Сдаст пару анализов. И, вероятно, сегодня вечером или утром отпустят.

— Разве это важно, я же в порядке!

Доктор сказала с негодованием:

— Человек, который 20 минут назад потерял сознание и лежал на полу, говорит, что я в порядке.

Азад, когда услышал о ее падении, решительно сказал:

— Собирайся, поехали!

На этом разговор закончился. Мать Инги поспешно собрала вещи для больницы, отдала Азаду. Они вышли, сели в машину скорой помощи. В последний момент тетя Зина обратилась к нему:

— Будет возможность, сообщи мне весточку, Азад. Я буду ждать!

Через  десять минут они въехали на территорию больницы.

— Я буду здесь хоть до утра. А ты не волнуйся, Инга. Если они будут держать тебя ночью, не протестуй. Пусть проверят. Если ты не можешь спуститься и говорить что и как, не переживай. Я найду способ и поднимусь к тебе.

Он держал её руки в своей руке, гладил слегка.

Инга молчала. В глазах слезы, печаль на лице.

Они вышли из машины. У дверях врач Ингу за руку взяла, приятным голосом сказала:

— Ваш жених очень любит вас, вы можете гордиться!

Остановились перед  каким — то кабинетом. Доктор — Азаду:

— Вы посидите здесь.

Они вдвоем вошли в кабинет. Через две-три минуты доктор вышел в коридор.

— Сейчас начнут её обследовать. Скорее всего, она останется до утра. Хотите поехать домой, могу попросить нашего водителя отвезти вас?

— Нет, onajon! Я благодарен вам!

— А что вы здесь будете делать?

— Я буду ждать здесь. Вдруг я нужен буду ей! У меня есть только одна просьба. Объясните мне, кто может мне потом дать информацию о её здоровье и в какую палату положили?

-Сюда и зайдете, — сказала она. Затем она что-то подумала и сама вошла в эту комнату. Минуту спустя вышла, подошла к нему.

— Я попросила врача, про вас рассказала ей. Если у вас будут какие-либо вопросы, вы можете зайти и спросить. Думаю, она поможет. Вот ещё хотела сказать вам: Принимая во внимание тот факт, что ваша невеста болеет- диагноз у неё серьезный- этот сердечный приступ может дорого ей обойтись. Позаботьтесь о ней, мне показалось, что с ее матерью у кого-то из вас серьёзные проблемы. Теперь давайте попрощаемся!

Доктор ушла. У неё все было красиво: внешность, характер, профессия!

Как приятно было встретить хороших людей, особенно в трудные времена!

* * *

 

» Позаботьтесь о ней, мне показалось, что с ее матерью у кого-то из вас серьёзные проблемы.»  Почему этот замечательный доктор так сказала? Может, докторша когда заходила, случайно услышала что-то от тёти Зины?

Азад размышлял: «Все время, пока врач был дома, тетя Зина рот не открыла, не говорила ничего. Только в конце. А глаза были заплаканные.

Часы показали уже девять. Ровно час прошел с момента, когда она зашла туда. Азад сожалел, что он не взял с собой какую -нибудь книгу, по крайней мере занял бы свои мысли.

«Инга сейчас проходит обследование. Вероятно, что она занята. Если бы у неё была возможность сейчас ходить, она обязательно пошла бы вниз. К нему. Она знает, Азад здесь » … » Милая Инга! Ей ещё нет 20-ти, а больница уже как второй дом. О Всевышний! Смог бы я чем — то помочь ей! Пошел бы на любой шаг! Боже, помоги ей, моей Инге!»

Думая о ней, он встал. «Попытаюсь узнать что-нибудь»

Он подошел туда, осторожно открыл дверь кабинета. Женщина — врач сидела и что-то писала. Поздоровался. Он сказал, что хочет получить информацию о недавней пациентке. Женщина поняла.

— Вы подразумеваете молодую девушку?

— Да, да!

— Сидели столько времени в коридоре! Почему бы вам не пойти и не поспать , утром все будет ясно?

— Нет, xolajon, я не пойду, если не выгоните. Я хочу видеть её, я хочу знать. Прошу вас, очень прошу!

Врач звонила куда-то. Она поговорила и положила трубку.

—  Взяли анализы. Подключена к системе.

— Ситуация такая плохая? — спросил он, испугавшись.

— Нет, не бойтесь. Это простая процедура.

—  Хolajon, разрешите, увидеть ее! Умоляю вас!

Женщина смотрела с интересом.

-Кажется, вы не здешний. Откуда?

— Я приехал издалека, из Сибири!

— Кем приходится больная вам? Кто она?

— Она — моя жизнь, моя судьба!

Женщина смеялась.

— Поэзия настоящая!

Куда -то звонила снова. Она ему дала белый халат и объяснила куда идти. Азад быстренько надел халат, побежал наверх. На третьем этаже сидела дежурная медсестра. Она остановила его:

-Кто вы и куда направились?

Азад поздоровался и сказал:

— В палату 2. Доктор дал мне разрешение!

— Я поняла, идите прямо, палата будет слева.

— Большое спасибо!

— Время слишком поздно, не сидите долго, — предупредила медсестра.

— Я понял!

Он нашел палату, осторожно постучал в дверь и подождал секунду. Это женская палата, поэтому себя нужна вести осторожно, мало ли кто там и что там за дверями.

Больничная палата похожа была на обычную комнату. Две кровати, рядом две тумбочки, уютные, с красивыми узорами шторы. Напротив Инги, у соседки над тумбочкой лежали журналы, детективные романы.

Пожилая женщина сидела на кровати и ела фрукты. Он думал, надо было принести что-нибудь попить для Инги.

Она лежала на койке. Перед ней стояла капельница.

— Пришел, милый! Я просила, «ждут меня внизу, на 2 минуты разрешите спуститься», не отпустили. Потом сходила бы до тебя.

— Не волнуйся, какая разница. Как ты себя чувствуешь?

— … Я в порядке, — вздыхала она грустно, — устала от больниц! Не хочу я этих больниц!

— Все будет хорошо, Инга, моя дорогая, милая моя! Немного терпения. Они, вероятно, утром отпустят тебя.

— Встань ко мне ближе, милый!

Он аккуратно отодвинул капельницу. Стал рядом с её головой на колени, поцеловал её, уткнулся лицом в её волосы.

И оба молчали. Они не могли говорить, потому что у обоих слезы стояли на старте, ждали…

Через несколько минут медсестра вошла. Подождала две минуты, систему убрала, вышла. В дверях сказала:

— Вы не можете оставаться здесь долго.

— Ещё пару минута, пожалуйста! Уйду сейчас.

Инга поднялась с кровати и села.

— Они сделали рентген и кардиограмму. Сказали, сделают ещё раз, в 8 часов утра. Иди домой, мой милый. Хватит себя мучить. Если что, придешь завтра, иди домой спать.

— Какой там «спать», я сижу рядом с тобой, пока не выгонят! Что я могу делать в том доме без тебя?

— Отдохнёшь и утром приедешь!

-Кто я там без тебя и что мне делать там!  Мне будет хорошо, когда тебе станет лучше и ты будешь дома.

— Кажется, моя мама чем- то… Ты её боишься, что ли?

— Инга, у меня в голове вращается один вопрос.

— Какой вопрос?

— Вчера в 5 часов мы пришли домой. С тобой все было в порядке. Я посмотрел на твои счастливые, улыбающиеся глаза, на сколько мне было радостно! Ты хотела отдохнуть. Я знал, что если я буду рядом с тобой, тебе не уснуть, будем болтать. Я решил провести время на улице, чтобы ты могла немного отдохнуть. Проходит час, и у тебя случается сердечный приступ от нервного срыва! Что это значит?

— Получилось так. Я, наверное, устала очень.

— Инга! Я не хочу думать, что мне  можешь говорить неправду!

— Тогда я умоляю тебя, мой милый, пожалуйста, забудь об этом. Со временем я расскажу. Это был незначительный вопрос. А я слабак. Забудь, дорогой, пожалуйста!

Азад понял, что вчерашние происшествия связаны с её матерью,  что-то случилось между ними. Не хочет говорить, значит так и надо.

— Я забыл, о чем мы говорили? Да, что спать надо. Если ты хочешь спать, я пойду. А так хочу с тобой посидеть.

— Если бы они отпустили меня, мы бы вместе уехали.

— Или наоборот. Мне бы разрешили сидеть с тобой до утра!

— Помнишь, когда была твоя смена развозить наших сотрудников после работы, иногда до утра мы сидели вдвоем в кабине?

— Конечно! Мы всю ночь спали, а потом весь день я сидел за рулем. А ты спала у себя в общежитии сладким сном!

— Ты сам этого хотел, а я была с тобой.

— Это было хорошее время …

— Иногда ты включал какую-то штучку, чтобы не было холодно. А потом весь день от меня воняло керосином как от тракториста!

— Помнишь, однажды какой- то капитан забрал твои документы перед нашим общежитием!

— Путевой лист был до 24:00, а я забывая все на свете, сидел в три часа ночи на государственном автобусе с красивой девушкой перед общежитием!.. Потом я долго ходил за документами.

— Как мило было!

— У нас  ещё будут прекрасные времена!

— Пожалуйста, покиньте палату, сидели больше часа. Этого достаточно. — Медсестра была непреклонна.

Он поцеловал её и встал.

— Завтра я буду внизу весь день. Если ты не сможешь, я сам поднимусь. Все будет хорошо! Ты слышишь, все будет хорошо! Спокойной ночи, Инга!

Инга ничего не сказала, точнее она не могла сказать. Её губы дрожали, в голубых глазах стояла печаль…

Он покинул палату. Медсестра сидела на своем посту и что-то писала. Он подошел:

— Сестра, я прошу прощения за нарушение правил!

— Ничего! Когда любимый человек болен, многое забываем.

— Вы не можете сказать, что показало сегодняшнее обследование? Что говорит доктор?

Медсестра открыла толстую тетрадку. Вероятно, учет пациентов. Она искала и нашла раздел, где Инга была зарегистрирована. После некоторого молчания она сказала:

— Существует возможность, что был инфаркт. Завтра будет объявлено точно.

Он вспомнил предупреждение доктора Рашид Бобо: «Берегите её от стресса. Любой инцидент для больного с таким диагнозом и нервным расстройством может быть плачевным.»

* * *

Он вышел из больницы. Была половина одиннадцатого. В его голове крутился вопрос, который не давал ему покой: В чем причина внезапного гнева и сердечного приступа у Инги? Что между ними случилось? Что не устраивало тетю Зину?

Куда ему идти? Он не хотел идти к ним. Если бы у него был паспорт в кармане, он пошел бы в гостиницу. А сейчас он может пойти только на вокзал и, наверно,  можно найти место, чтобы посидеть или, может быть, даже спать.

Завтра, если тетя Зина узнает, что он сидел на вокзале всю ночь, какие разговоры начнутся? Ему иметь с тетей Зиной плохие отношения,  для Инги не сулило ничего хорошего. А скорее, будут неприятности.

Думая обо всем этом, направился домой. Была половина двенадцатого, когда зашел в квартиру. Он старался тихо, бесшумно открыть дверь. Зачем беспокоить? Он тихо вошел и закрыл дверь. Но Зина не спала. Вышла из своей комнаты:

— Ты, Азад? Что там, как она?

— Обследование будет утром. Тогда и скажут все. А сегодня ей сделали капельницу и укол. А сама она чувствует себя нормально.

— Хорошо, давай отдохнем. Посмотрим, что нам даст утро.

…В начале девятого утра, встал,  тихонько   оделся, вышел из дома. Он пришел в больницу. Сидел и ждал в зале для посетителей. Он знал, что если у Инги будет немного свободного времени, обязательно спустится  на первый этаж. Если нет, Азад сам найдет выход.

Прошел час, Инги не было и, вероятно, не могла найти время, потому что утро обычно идет интенсивное исследование. В конце концов, пришла ее мать.

— Почему ты убежал без меня? — она спросила.

— Я не хотел вас беспокоить. Я рано приехал, думал, мало ли, вдруг нужен буду ей.

— Ещё не виделись??

— Пока нет.

Они сидели некоторое время.

— В этот час врачи обычно посещают палаты. Время уже десять. Ещё немного подождем и поднимимся наверх. — сказала тетя Зина.

Тетя Зина достала два халата, они оделись.  Поднялись на третий этаж. В палате Инги не было. Медсестра сказала, что она пошла на обследование и вернется через десять минут. Они решили сидеть в палате и ждать.

Он думал о Инге. Остановится ли в её жизни эти невезения? Сколько страданий, сколько горечи, неудачи! У неё жизненный путь словно  по крутому склону  идет вниз.  Вроде было хорошо последние дни! Даже вены худых рук постепенно начинали прятаться и занимать свои законные места. Хотя одной из причин кахексии-анорексии было расстройство нервной системы, состояние Инги оставалось положительным. До сих пор Инга никогда не жаловалась на сердце или головную боль. Вдруг это несчастье! Обморок!

Что — то случилось, и Азад не сомневался в этом. Сердечные изменения у Инги не могли быть на пустом месте. Что случилось — он не знал и никогда не узнает…

Возможно, Инга поспорила со своей матерью, и тетя Зина сделала очень серьезное замечание.  Или тетя Зина ставила перед Ингой невыполнимые условия. Инга  во время спора и потеряла сознание, это факт! А может Азад оказался лишний на её взгляд? Может тетя Зина больше не хочет, чтобы Азад жил у них? В последние дни она часто спрошивала про то, когда же он уезжает! Ведь, мать сама просила его приехать. А после приезда Азада Инга начала в лучшую сторону меняться прямо на глазах. Как можно любимую оставить в беде, уехать! Инга не хочет, чтобы он уехал.

А может причина вообще в чем-то  другом!

Азаду было ясно, что мать очень любит ее и готова ко всему. В то же время тетя Зина  чего -то не понимала или в себе была очень уверена.

В общем, подумав, он пришел к выводу, что инициатором  вчерашнего инцидента была тетя Зина. Поэтому он хотел донести ей, что такой инцидент, как вчерашний, очень опасный.

— Состояние У Инги не очень хорошее со вчерашнего дня.

— Что же мне делать? Боже, за что такое наказание!

— Говорят, что  вчера дома у неё был инфаркт!

— Откуда знаешь? Ты видел доктора?

— Вчера вечером было сказано.

— Вчера ты не сказал ни слова об этом.

— Я не говорил  вечером. Вам и так тяжело,  если вечером вы знали бы, уснуть не смогли бы.

— Спасибо, Азад. Врач сам сказал об инфаркте?

— Вчера я не видел врача. Медсестра говорила, что у неё случился инфаркт. Хорошо, вовремя вызвали скорую помощь! Я не должен был выходить на улицу вчера. Как я жалею! Она сказала: Лягу, отдохну! Вчера весь день она себя чувствовала блестяще! Даже вчера в парке с ней в «догонялки» играли как дети, бегали. И вдруг такое… Как же так? — говорил, как бы сам с собой.

— Инга не сказала тебе, почему она потеряла сознание? Разве она ничего не рассказывала?

— Нет! Какая разница, тетя Зина! Слова того старого профессора,  были прикованы к моему уху: Инга должна быть далеко от волнения и нервозности! Вы знаете, старый профессор повторил это предупреждение, повторял несколько раз! Её болезнь не любит нервного расстройства! Вы понимаете, профессор сказал! Я помню слова, которые вы сказали мне в первый день, что для Инги единственный способ выжить — защитить ее сердце. — Голос  Азада звучал взволнованно, мятежно. — У Инги есть два близких и любимых человека: вы и я! Вы хорошо знаете эту истину. Люди, которых она любит, в которых верит и связывает свои мечты, вы и я! Разве мы не могли создать атмосферу доброты вокруг Инки? Конечно, мы могли бы. Со своей стороны, если бы я мог показать свое сердце, вы бы увидели Ингу, сидящую там! Вы видели бы в моем сердце огромную мечту, чтобы Инга жила радостно, жила и смеялась, веселилась как миллионы свои ровесниц! Так и будет! Я ради неё готов ко многим поступкам, правильным или неправильным — я не думаю об этом. Выздоровеет, она, потом посмотрим, что правильно, а что неправильно! Мое сердце болит,  увидя ее страдания! Я отворачиваюсь, чтобы она не видела печаль в моих глазах. Я улыбаюсь, а душа плачет!

— У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность тебе, мой дорогой Азад! Боже, прости меня, выжитую с ума! — Она не продолжила.

Инга в палату зашла. Поздоровались. Была очень уставшей.

— Вы уже здесь! — сказала она, села на кровать. Мать наклонилась и поцеловала её.

— Что они сказали, дочь? Расскажи нам!

— Я ничего не знаю! Мне еще ничего не сказали.

— Были же какие-нибудь обследования, смотрели ли они  сердце?- спросила мать.

— Да! Только ничего не сказали.

Она не хотела больше говорить. Голос её был слабым.

— Я устала, как будто не сплю уже месяц, — сказала она, её уставшие глаза смотрели на Азада. Она собиралась что-то сказать, медсестра с капельницей в руках  вошла в палату. Подключила систему. Игла была введена в вену и жидкость начала течь.

Азад у медсестры спросил, когда может обратиться к врачу.

— Врач делает обход. Если он не придет сюда, он будет в кабинете через полчаса, можете приходить и задавать свой вопрос! — сказала она.

Медсестра обратилась к Инге:

— Кончится лекарство, крикните. Рядом буду. — она ушла.

Азад думал, что лучше будет, если он покинет палату. Может мать с дочерью поговорить хочет наедине, без свидетелей. Тем более вчера между ними было что-то неприятное.

Он встал:

— Я пошел посмотреть, доктор у себя, или нет.

-Да, детка, правильно. Потом нам расскажешь.

* * *

Он вышел в коридор и направился к кабинету доктора. Проходя мимо медсестры, он спросил:

— Не скажете, где сейчас доктор?

Девушка подняла голову:

— Врач у себя, — сказала.

Он осторожно постучал в дверь кабинета. Прождав несколько секунд, открыл дверь.

— Добрый день! Простите, доктор. Можно получить информацию о состоянии пациентки?

Врач ответила на приветствие:

— Проходите, садитесь!

Она была красивой женщиной, 35-40 лет. Азад назвал имя и фамилию больного.

Она открыла историю болезни. И первый вопрос:

— Кто она для вас?

Он был готов ответить на этот вопрос:

— Инга — моя жена, доктор!

Мгновенная улыбка появилась в глазах доктора. Врач встала и открыла дверь. Она позвала медсестру. Попросила принести результаты утренних осмотров. Медсестра ответила:

— Поняла, — и пошла.

Доктор, глядя на некоторые бумаги, спросил:

— Знаете ли вы, какой болезнью страдает ваша супруга?

— Я знаю, увы!

— Есть ли у вас понимание, как проходит прогресс и лечения заболевания?

— Я знаю столько, сколько может знать обычный человек.

— Это очень серьезное заболевание. Я вижу здесь отмечено, что она была госпитализирована дважды за два месяца. Наверное, все там объяснили вам. Вошла медсестра и положила два листа бумаги на стол врача.

Она просмотрела эти документы и сказала:

— У вашего больного был сердечный приступ. — Доктор дальше использовала термины, которые Азад не понимал. Наконец, она добавила простым языком — важно, чтобы вокруг неё была спокойная обстановка. Она не сможет выдержать второй сердечный приступ. Берегите свою супругу! Необходимо обращать внимание на пищу, употреблять фрукты и овощи.

Выразив благодарность врачу, Азад спросил, сколько времени она будет лечиться здесь ещё.

— Больница неудобное место для такой болезни. Ей нужен семейный комфорт, домашняя обстановка, домашняя кухня. Сегодня и завтра она получит кое -какие лечения, а завтра после обеда, думаю, домой.

Когда он вернулся в отделение, тетя Зина сидела у ног Инги, терла ноги и возмущалась:

— Как так? Я приготовила, принесла еду, а она не хочет есть. Принимаешь лекарства — кушать надо!

— Мама, закончили разговор. Я ничего не хочу! Неси домой, в палате нет холодильника. И, вообще, мне нужен отдых

Азад сказал:

— Тебя завтра днем выпишут. Все будет хорошо. Доктор говорит, что ничего страшного не произошло, но пусть она больше думает о своей еде и отдыхе.

Инга больше не могла скрывать, что хочет отдохнуть. Глаза закрывались. Вероятно, она не спала всю ночь. Они оба встали.

— Пойдем из палаты. Инга, я приду после обеда, может чуть позже. Отдыхай,  увидимся.

— Попить принесешь мне, ладно? Лимонад или еще что.

— Знаешь, тебе нужно поправиться, встать на ногу. До вечера проголодаешься, принесу еду, будем вместе ужинать, двоим веселее.

Они покинули палату и вышли из больницы.

— Азад, ты можешь сказать мне, сегодня что доктор говорил тебе? — тетя Зина спросила на улице.

— Берегите, сказала доктор. Она перенесла инфаркт, и обморок. Врач сказал, что её слабое сердце может не выдержать во второй раз!

— Боже, Боже, чем это кончится! — тетя Зина плакала. Это был не первый раз, когда Азад видел, как она тихо плачет. Но на этот раз Зина не могла скрыть свой плач, ревела. Он взял ее за руку и медленно повел в глубь больничного сада. Азад подумал: «Вчера она привела свою дочь к сердечному приступу, а сегодня она плачет по трагедии своего единственного ребенка. В материнских  сердцах не место для печали!»

* * *

ЧАСТЬ 6

 

К вечеру Азад  посетил больницу.

Несмотря на свой голод, Инга опять как прежде не хотела принимать пищу.

Просьба, мольба, требование не могли повлиять на отказ Инги. Азад беспомощно развел руками.

— Так не пойдет, Инга! Ты должна есть. Второй день голодная.

— Но я не хочу есть. Боюсь я, Азад, милый! Я боюсь что-нибудь съесть,  и станет мне плохо, пойдет все это обратно!

— Здесь нужно измениться тебе, поверить тому, что все будет хорошо. Помнишь, два дня, три дня назад у нас все было хорошо! Мы смеялись, мы гуляли! Моя красавица, твоя радость, твой веселый смех были кульминацией моего счастья! Если ты не решишь проблемы с питанием, нам будет худо!

— Сознание мое понимает, Азад, что ты говоришь. Поверь мне, мое тело меня не слушает. Завтра все будет хорошо, мой милый!

— Прежде всего, возьми пей компот. Я верю, что мы будем есть вместе. Я не ел, чтобы вместе с тобой покушать.

Инга выпила немного компота. В коридоре раздался звонок, приглашающий больных на ужин.

— Знаешь, а чем мечтаю сейчас? Встанет моя Инга, назло всем болезням: обморокам-анорексиям, покушает все, что я принес. «Мало, не наелась!»-говорит душа моя, идет в столовую больничную. Там съест свой вечерний паек и зовет меня: «Азад, милый. Наелась, отяжелела! Бери на руки меня и неси в палату!» Я бегу с радостью! Обнимаю, прижимаю к своей груди свою любимую. Несу, целуя свою Ингу, только не сразу в палату. Делаю круги по коридору, пусть все видят мое счастье, а потом в палату!

Она приятно смеялась.

— Первая часть этого монолога, часть, где речь идет о еде, может быть проигнорирована, а остальная часть может быть реализована!

— На голодный желудок будет трудно выполнить эту задачу.  Вдруг я не смогу. Давай, маленько покушаем, тогда я не буду бояться.

— Почти 60 была, осилил. Теперь 40 кг,  боишься?

— Когда я поднимал 60-килограммовую Ингу, у меня не был  груз печали на сердце! Мир мог завидовать радости моего сердца. Я верю, что мы вернемся к такой ситуации снова!

— Я благодарна своей судьбе, у меня ты есть! У меня есть мой Азад! она открыла коробку с едой. Тетя Зина приготовила курицу.

Она съела два куска мяса, один кусок картофеля.

— Я выполнила половину условий твоего плана! — сказала она.

Азад также съел наравне с Ингой. Остаток еды положили в шкаф.

— Ночь длинная, ты вдруг поумнеешь, есть захочешь!

Конечно, они не стали делать круги по коридору. Вместо этого он несколько раз поцеловал свою Ингу. Она сказала:

— Предположим, что мы шли по коридору.

Уже 7 вечера и время встречи истекло. Поэтому, когда медсестра вошла в палату для подключения капельницы, сказала:

— Вам нужно покинуть палату!

Азад:

— Моя леди, я тебя безумно люблю, но, пора уходить! Отдыхай и верь, что завтра будет чудесный день!

* * *

На следующий день, около полудня, он сидел рядом с Ингой.

— Скоро я получу последний укол, и все. Я могу идти.

— Я пойду к доктору, поблагодарю и возьму выписку.

Он пошел в кабинет врача. Дверь была открыта, только собирался постучаться, доктор сама вышла в коридор.

-Вы ко мне?

— Да, если возможно. Супругу мою выписываете сегодня, хотел поблагодарить вас, получить выписку.

— Я должна отлучиться на 5 минут,  подождите, сейчас вернусь.

Врач говорила 5 минут, но времени прошло больше. Прождав более 15 минут перед кабинетом, он вернулся в палату. В этот момент медсестра ставила последний укол и сказала, что её лечение в больнице закончено.

Больше ничего не оставалось, как ждать доктора. Они собрали вещи,  сели на койку, готовые идти. Не так долго пришлось ждать, доктор вошла в палату.

— Инга, мы прощаемся, ваше лечение у нас закончено. Теперь ваш супруг пойдет со мной, я дам ему выписку. Вот вам мой совет: вы молоды и ваша жизнь впереди. Берегите себя. Вы сами, только вы сами можете достичь улучшения собственного здоровья. Покой- это первое условие. Не подпускайте  к себе близко беспокойство и разочарование, держитесь подальше от споров. И нормализуйте свое питание!  Следуйте инструкциям предыдущих врачей. Удачи, не болейте!

Врач вышла, Азад последовал за ней в кабинет. Врач отдала Азаду несколько листочков и сказала:

— Вы, наверное, знаете, что ваша супруга находится в сложной ситуации. Анализ показывает, что у неё организм, вся система пищеварение находится в плохом состоянии. Будьте осторожны, берегите её. Вот здесь рекомендации как лечить и как действовать.

С благодарностью взял все бумаги, вернулся в палату.

— Ты слышал, как доктор сказала «ваш супруг»? Она считает нас мужем и женой!

— Я сам так сказал доктору! Разве ты не говорила, что твою мать соседи расстроили сказав, что «İnqa va Azad uylanqan!»  («Инга и Азад женатые!» узб.).  Я тоже хотел, чтобы все так думали! Хочешь, когда придём, во дворе буду громко кричать: «Мы — муж и жена!»!

— Назло маме моей! Угадала?

— Назло болезням! Назло тем бессердечным, неспособным любить!  И самое главное, в угоду своей мечте, которую ношу здесь! — он указал на свою грудь. — Поняла хатунум!

— Дорогой мой!  Любимый мой! — Ее красивые глаза блестели от радости.

Они вышли.

— Может, недолго посидим в парке? — предложила Инга.

Этот небольшой безлюдный парк перед больницей был очень тихим и красивым местом. Они нашли место и сели. Азад прижал Ингу к груди. Сидели молча. Инга указала на листья золотистого цвета, разбросанные по земле.

-Уже осень!  Я не замечаю, что происходит вокруг меня, меняется природа! То, что произошло со мной, сделало меня слепым и потерявшим осознание.

— Мы все такие, Инга! Мы не видим, что происходит вокруг нас, если они на прямую не касаются нас. Если бы ты не напомнила, я бы не увидел эту красоту осени сегодня.

— Каждый сезон прекрасен, но осень особенная пора. Осень всегда нагоняет тоску на меня. Это со школьный скамьи. Осенью начинался новый учебный год. Нужно было отложить отдых и заниматься уроками. И все -таки, природа осеннего парка напоминает золотую сказочную страну, которая радует глаз и душу.  Впрочем, осень запоминается больше. Свадьбы случаются осенью. В любви чаще всего признаются осенью.

— Действительно! Помнишь  первый раз, когда мы стояли лицом к лицу и разговаривали? День, который мы впервые стояли так близко друг к другу! Так близко, что ты легко мог коснуться меня! Ты забыл!  4 сентября! К концу сентября я был на 100% уверен, что ты неравнодушен ко мне, все твои мысли были обо мне.

— Как ты узнала?

— Помнишь, когда ты нарисовал цветок?

— Конечно! Я написал под рисунком «Цветочек нашего института», если я не ошибаюсь!

— Ты дал мне тот рисунок и сказал: «Смотри, Инга, что нарисовал. Могу я тебе подарить?»  Ты отдал это и сказал: «Инга! Это — ты!»

Было приятно быть в мире воспоминаний в окружении осенней красоты!

— Тогда я была цветком. Теперь что я!

Больно было для него услышать эти слова от Инги.

— Ты прекрасна, ты есть цветок! Ты красивее, чем в те годы! Эта болезнь закончится,  и ты будешь еще лучше и красивее, чем когда-либо!

Инга посмотрела на Азада, что-то думая. Она положила руку на губы Азада, словно говоря: «Давай не будем говорить!». Неожиданно, после минуты молчания:

— Ты знаешь, милый, что я думаю? Плохо, если со мной что-нибудь случится, тебе ничего не остается на память от меня! Мне нечего оставить! Это я так говорю! Просто так! Такая мысль иногда приходит в голову. Как ты будешь вспоминать свою Ингу?

— Ты знаешь, что самое худшее? Слушать бессмысленные вопросы. Ты задашь этот вопрос через 50 лет, я отвечу на него! Ты что, Инга, хочешь, чтобы я попал туда, откуда только вышли?

Было тяжело услышать такие слова. Что значили слова молодой девушки, которая  так сильно страдала? Была ли это просто реакция на боль и страдания, которые она испытывала? Или таинственное умение, которое творческая сила подарила всем нам: интуиция, чувствовать будущее? Азад тогда не знал ответа на эти вопросы …

* * *

Они уже были дома. Инга не скрывала своей радости, когда пришла домой.

— Какая замечательная штука — находиться дома!  Родной, милый уголок, прими свою дочь!

Тетя Зина поцеловала её и сказала:

— Родной дом приветствует тебя и говорит: «С возвращением!»

Они пошли на кухню. Тетя Зина накрыла стол. Хотя она старалась избегать еды, все- таки маленько ела…

Посидели несколько минут, встали, Азад сказал:

— Открой сумку, достань рецепт врача. Пойду за лекарствами.

Инга протестовала:

— О Боже! Лекарство, лекарство снова! Может быть, вы пожалеете Ингу! Толку от этих лекарств!

— Нет, Инга. Давайте сделаем как написано. Я пошел. Я возьму, а там посмотрим есть толку или нет.

Она достала из сумки рецепт и отдала ему. Он вышел. Аптеки поблизости не было. Проехал на автобусе две остановки. Купил все, что надо. Когда он вернулся во двор, там встретил 60-летнего Азизхона, близкого родственника друга Азада. Поздоровались.

— Азад, как состояние Инги? Вчера мы пришли навестить,  дверь была закрыта. Нам сказали, что её снова доставили в больницу!

— Спасибо, сейчас все нормально. Она дома.

-У них была замечательная семья. Я хорошо знал её отца, он был прекрасным человеком. Вот Бог забрал его к себе,  Ему было так угодно. Инга тоже выросла на моих глазах. У меня к ней уважение, отношусь как к своей дочери. Она умный, воспитанный ребенок. Пусть Творец услышит наше прошение и поможет ей!

Он поблагодарил старика, вернулся домой. Когда уходил, он за собой не замыкал дверь. Поэтому открыл дверь без ключа и без стука. Когда он заходил, услышал слова тети Зины, она говорила:

— Если считаешь я виновна, я готова извиниться перед ним!

— Нет, мама, молчи! — тихо сказала Инга.

Азад говорил громко, чтобы указать, что он здесь:

— Аптека была далеко.

— Да, Азад. Две-три остановки нужно идти. — ответила тетя Зина.

Азад прошел в зал и сел. Инга забралась на диван, сложила ноги под себя.

— Ты — настоящей узбекский ханум! Мне было бы трудно сесть как ты.

— Большинство наших семейных друзей — узбекские семьи. Мы часто ходили в гости. Мне нравилось сидеть с друзьями именно в такой позе.

— Может, завтра пойдем куда- нибудь погулять? — спросил Азад.

— Было бы неплохо, посмотрим. Поедим, если буду  себя чувствовать комфортно. Сейчас уставшая. Как будто, много работала.

* * *

На следующий день они не могли пойти никуда. Погода не позволяла. Был полдень, пошел сильный дождь. Если бы даже не было дождя, Инга не смогла бы поехать никуда. В соответствии с местными обычаями друзья, знакомые приехали навестить её. Было бы неуважительно оставлять гостей дома и уходить куда-то.

Если бы они могли выйти, он наедине поговорил бы с Ингой. Отпуск скоро заканчивается. Взять и внезапно собираться он не мог, нельзя её ставить перед фактом, разочаровать. Нужно подготовить её так, чтобы она осталась спокойная. Он решил, если  Инга не хочет, чтобы он сейчас уехал, значит останется . Он  на работу мог дать телеграмму и взять несколько выходных за свой счет. Он хотел, чтобы решение было принято по её согласию, чтобы ей было по душе.

Инга гостям была очень рада. Гости были узбекскими знакомыми. Две пожилые женщины, пяти — шестилетняя девочка и одноклассница Инги. Одноклассницу звали Ферузе. Инга была чрезвычайно рада ей.

Сначала они ели вкусный плов, а через некоторое время Азад на улицу вышел. Пусть женщинам будет комфортно.

Азад долго гулял по городу, уставший вернулся во двор. Он хотел подняться домой, передумал, пошел в чайхану. Ни одного знакомого не было, за исключением чайхоншика. Приветствовал всех. Он провел здесь около двух часов, слушая новости и отвечая на вопросы.

Домой вернулся только к вечеру. Гости уже ушли. У Инги было очень хорошее настроение.

-Как ты провел свой день? -спросила она.

— Я был в вашем местном «клубе»! — пошутил он.

— В чайхане, наверно? Говорят, там есть замечательные возможности, чтобы забыть обо всем!

— Даже если забуду что-то, но ничто и никто меня не заставит забыть свою Ингу!  А как прошел ваш, женский «сабантуй»?

— Очень хорошо, чудесно! Мы учились в одном классе с Ферузой. Она в ожидании своего жениха, через месяц или два приедет. Он военный. Будут свадьбу сыграть в новом году. Счастья им!

—  И я буду сыграть свадьбу с своей Ингой!

— Твоей Инге сначала нужно избавиться от дракона, который живет внутри её!

Азад обнял, поцеловал.

-Так давай будем умнее, давай не будем расстраиваться из-за всякой ерунды, давай жить и радоваться, есть вкусный плов! -Азад пошутил. — И вот оно — счастье! В один из прекрасных дней Азад стоит перед тобой на коленях, просит согласия у прекрасной и любимой Инги стать его женой!

Она крепче прижалась к нему, руки независимо от неё поднялись вверх, обхватили его шею. Её губы как бы, перестали ей подчиняться… Прошло несколько минут, она оторвалась от него, прошептала:

— Милый! Буду ждать того дня!

… На следующий день было дождливо. Поэтому не было никакого варианта, кроме как сидеть дома.

Здоровье Инги почти стабилизировалось. Положительные показатели, имеющиеся к моменту возникновения головной боли и инфаркта, практически восстановились.

А время поджимало. Он решил поговорить с Ингой:

— Инга, нам пора обсудить кое-что. У меня уже заканчивается отпуск. У нас есть два варианта. Но прежде чем говорить о каких-то вариантах, хочу кое- что сказать тебе: дорогая моя Инга, я назову оба варианта, а ты выбираешь. Я тебя очень люблю, и заявляю: какой вариант выбираешь, я буду следовать! Я повторяю: то, что выбираешь, для меня является приемлемым!

— Давай варианты!

— Я отдаю себя на твою милость, Инга! Настало время определиться. Вариант 1. Я беру билет и вылетаю. Выхожу на работу по графику. Через месяц или через полтора, на несколько дней приезжаю к тебе. Также на новый год я здесь. 2. Завтра на свой автопарк отправляю телеграмму. Прошу предоставить мне ещё несколько дней за свой счет. Дополнительно 5-6 дней нахожусь здесь, с тобой. И уезжаю до Нового года.

— Третьего нет? Дорогой мой, найди третий!

— Есть. Я бросаю работу, учебу. Переезжаю сюда. Живем здесь.

— Какой красивый вариант! Но вопрос учебы портит все! Не хочу, чтобы ты бросал учебу. — Сидя рядом, прижалась к нему, вздохнула:

— Может, увезешь меня? Может, и этот вариант посмотрим!

— Ты моя безумная! Знаешь слабость своего организма. Здесь своя квартира, есть все условия, мать постоянно рядом. Мы не можем создать эти условия там. Если мы сейчас поедем туда, в Красноярск, долго не продержимся там. Назад убежим мы.

Печаль затаилась в глазах:

— Милый, позволь мне принять это решение утром? Счастливый день пусть продлится!

— Если ты так сильно против, давай я останусь, — сказал он всерьез.

— Пусть наступит утро. Ты сам принимай решение и скажи, что нам делать.

Она всю ночь была с ним. Азад неоднократно шептал ей «Инга, душа мая, я же не завтра еду!». Как будто Инга только теперь поняла, что Азад здесь в отпуске, всего на месяц приехал.

-Я опять буду без тебя! Инга останется одна! — прошептала снова и снова. Ему было ясно, что разлука не будет легкой и что Инга не будет оставаться спокойной.

* * *

Они только под утро уснули, потому и проснулся поздно. Инга, видимо, давно встала. Он посмотрел на часы на стене, 11 уже. Он встал, оделся. Подошел, выглянул в окно и хотел понять погоду сегодня. Хорошо было бы перед отъездом выйти с Ингой в город. После него она будет сидеть в четырех стенах, будет тосковать по   нему.

Сзади подошла Инга:

— Доброе утро! — она обняла его.

— Какая погода на улице? Моя Инга сможет ли со мной встречаться, может ли назначать свидание на природе?

— Погода плохая. Но твоя Инга готова встретиться!

Днем вышло солнце, и тепло распространилось по всему. Инга с радостью крикнула его:

— Помни, у нас сегодня свидание. Пожалуйста, предоставь транспорт! Или пригоняй свой автобус!

— Если мой автобус, долго придется ждать! Так, что возьмём такси. Приготовься, 10-15 минут хватит, наверно. Я пошел искать такси.

…Через час они вышли из такси. В начале лесной полосы стояла будка для продажи мороженого. Инга сказала:

-А что, если мы съедим мороженое?  Очень хочу. В последний раз я, наверное, ела в прошлом году!

— Наверное, ничего страшного.

Он купил два мороженого. Они вошли на очень красивую аллею для прогулок. Шли очень медленно, держась за руки.

— Пока не ешь мороженое, вон туда дойдем, сядем там. Тогда и съешь! — В самом конце аллеи стояла скамейка.

-А что, пока дойдем до скамейки, нельзя есть?

— Погоди, маленько.  Я желаю, чтобы моя Инга позволила мне поцеловать её, прежде чем она начнет есть мороженое!

— Нельзя что ли целоваться, когда ем мороженое?

— Нет! Тогда на губах твоих будут следы сливок и шоколада. А они мешать будут мне чувствовать волшебный вкус твоих губ!

Инга громко смеялась:

— Ну что же, милый, не стану лишать тебя такого удовольствия. Пусть мороженое подождет, и Инга подождет!

В конце концов они прошли до конца аллеи. И вот два друг друга безумно любящих человека стояли перед скамейкой

Он  забрал у неё мороженое, завернул обо мороженое в газету, положил рядом на скамейку.

-Ну как насчет поцелуя? —  прошептал он.

Как можно было сопротивляться этому голосу?  Она с великой радостью очутилась в его объятиях. И вот их окутывал мир любви, мир счастья. Прошло время, они оторвались, она  почему — то несколько секунд смотрела ему в глаза, потом  радостно вздохнула и прижалась к нему ещё сильнее. У Азада из груди вырвался глухой стон, обхватил  одной рукой ее спину, другой рукой затылок, и заново впился ей в губы.  Наконец он оторвался от нее.

— Любовь моя!

— Радость моя!

* * *

Они ели свои мороженое. Азад  колебался, хотя очень хотел обсудить с ней дальнейшие планы, хотел возобновить вчерашний разговор о его возвращении в Красноярск. Он не хотел портить ей хорошее настроение. Наконец он решил:

— Инга, дорогая, у меня истекает время отпуска. Вот давай примем решение. Что бы ты ни говорила, я согласен. Я рассказал тебе вчера о своих мыслях, о моем отъезде, о вариантах. Если так трудно будет тебе без меня, давай я не поеду. Я не буду недоволен тем, что ты решишь! Решай: что нам делать. Скажешь: увольняйся – уволюсь, останусь.

— Я знаю, мой милый, ты должен уехать. Мое сознание понимает, но мое сердце не может сказать: «Иди!».  Я тайно молилась Богу каждую ночь, чтобы пока ты был со мной, я не много выздоровела! Я надеялась, что если будет немного лучше, я смогу уехать с тобой, ты бы увез меня. Полтора месяца назад я жить не хотела. Вот эта Инга, которая сегодня радуется, смеётся, дышит ароматом любви, не хотела жить!  У меня не было надежды на завтра. Ты приехал, вернул меня к жизни! Твоя любовь, твоя забота дали мне вторую жизнь. Помнишь ту Ингу, что ты видел в день твоего приезда? Я была не живая! …Так вот, милый Азад! Теперь я снова начинаю бояться!

— Раз так, давай не поеду, уволюсь, здесь найду работу. Учёбу — что сделать, брошу. Мне твое здоровье важнее!

— Нет, мой милый. Ты не можешь бросить учебу.

— Ну а что делать? Для меня очень важно твое согласие. Если я еду сейчас, ты должна проводить меня с улыбкой, ты не должна печалиться. Поеду, буду работать полтора месяца и приеду снова. Или сейчас даю телеграмму, беру ещё пять — десять дней, буду здесь. А потом приеду снова в новом году. Или не поеду никуда! Бог с ним, с институтом, для меня важнее твой душевный покой! Мне нужна здоровая, улыбающаяся Инга!  А вот  как у тебя здоровья восстановится, мы возьмемся за ручки и уедем.

 

— Ты поедешь, не нужно бросать работу, учебу. Потом приедешь, может до этого что изменится.

— Послушай, Инга моя, если выбираем, что мне нужно поехать, ты к этому должна относиться спокойно. А я приеду, когда скажешь.

— Буду писать каждый день, и ты пиши, хотя бы два слова!

— Если будешь соблюдать то, что говорят врачи: покой душевный и питание, ты поправишься быстро. Тогда я увезу тебя.

— Я поняла, Азад. Моя поездка мне может обойтись дорого. Действительно будет хуже. Тут есть дом, мама помогает, а в трудное время есть врачи, знакомые с моей болезнью. Поезжай, милый, и не забудь: твоя безумная Инга будет ждать тебя каждую минуту!

Сидели молча, прижавшись друг к другу. Он уткнулся лицом в её волосы, ему всегда приятно было так делать.

— Ты действительно согласна, Инга?

— Да, мой дорогой!

— Не будешь печалиться и расстраиваться?

— Нет, не волнуйся!

— Не нужно плакать, грузить свое сердце.

— Я согласна! Когда ты хочешь уехать?

— Завтра!

Когда они ехали домой на такси, Инга молчала всю дорогу, хотя  Азад несколько раз пытался разговорить её. У нее глаза были полны слез.

Бесконечная любовь, страх перед разлукой с любимым, те катастрофы, пережитые ею, определяли поведение.

* * *

— Я не поеду завтра, Инга!

— Но ты днем сказал обратное?

— Я не смогу и не собираюсь оставлять тебя со слезами!

— Сегодня я тренируюсь не плакать, не лить слезы!

Тетя Зина также понимала, что происходит.

— Ты не ребенок, дочь! Ты знаешь, что Азад работает и учится. Он должен уехать. Слава Богу, теперь тебе намного лучше. Есть ли повод для беспокойства? Поедет, попозже приедет, снова будете вместе.

— Я полностью спокойная, мама. Не беспокойся. Я знаю, что ты права …

Вечером Инга снова выразила свою обеспокоенность. Стояли рядом на балконе.

— Ты уезжаешь! Хотя обещала, но ничего не могу поделать со своим сердцем!

— Нет причин для беспокойства, любимая моя!

— Я не знаю, как это сказать, тебя здесь не было, я была безнадежная и сама была духовно готова плохому исходу. Твое присутствие дало мне второе дыхание! Вспомни, сколько вопросов в наших отношениях мы решили, объяснялись и поняли друг друга. Этим ты ещё больше стал истинным владельцем моего сердца. И я начала жить!  Мое сердце  полно веры, вера всему! Теперь ты должен уехать и встает передо мной разлука. Позволь мне быть честной: я боюсь! Боюсь, не увижу тебя, понимаешь меня, милый! А если это правда?

— Помнишь, соседи сказали маме: «Инга замужем за Азадом!» Мы подтвердили этот факт. А теперь, скажи, как мы можем не видеть друг друга?

— Азад, мой дорогой, … я не знаю. Кто-то внутри постоянно говорит мне: «Ты больше не увидишь своего Азада, ты не увидишь!»

— Не говори такие слава, любовь моя! Кто может помешать моей встрече с моей душой, с моей Ингой?

— Пусть Бог всех народов поможет тебе и мне! Когда ты сможешь приехать? Работа, учеба …

— Я много думал об этом. Во время ноябрьских каникул занятия не проводятся. А на работе все будет нормально, выход есть.  Если я буду работать четыре — пять своих выходных, в ноябре могу брать отгул дней на семь. Самое главное, пообещай мне, подумай, если  можешь это сделать, пообещай: ты будешь жить в душевном покое и не позволишь своему сердцу страдать!

— Обещаю, будь уверен. Она пальцы загибала и сосчитала: если ты приедешь в начале ноября, это месяц. Месяц небольшой срок, дождусь!

— И я напоминаю тебе, моя замужняя леди. Если мы хотим выйти из этого испытания, мы должны служить одной цели: улучшение твоего здоровья, победить твою болезнь! Моя Инга должна знать, что счастье Азада, которого она любит, находится в её руках. Твоя радость — мое счастье! Твоя грусть — моя трагедия! Когда ты улыбаешься, я себя считаю самым счастливым человеком на свете.

Наконец они обговорили всё и договорились. Ближе к утру они пошли спать.

* * *

Рано проснулся. Получается, спал от силы часа четыре. Помылся и прошел на кухню. Выпивая чай, налитый тетей Зиной, он сказал:

— Пока Инга спит, поеду в город на час, полтора.

Прямо в аэропорт приехал. Найти билет в конце сентября было не так сложно, потому что в это время период отдыха обычно заканчивается. Как и ожидалось,  народу не много.

Он стоял в очереди перед кассой. Три человека стояло перед ним. Прошло около 15 минут, очередь подошла.

— Мне нужен билет в Красноярск, — отдал паспорт.

— На какое время?

— На вечер, пожалуйста!

— Через какой город — есть разница?

— Не так. Но лучше, если это будет близко.

Взял билет. Покинул аэропорт. Хотел купить хороший подарок для Инги. А что именно, не знал, как бы долго не думал.

В его кармане осталось много денег. Когда он приехал, в кармане было около 1000 рублей. Потратился, остались 600 рублей. Шестьсот р. советского периода было большой суммой. Вы можете купить 5-6 кг хлеба за один рубль.

Он подумал и принял решение. Не будет брать ничего. Будет лучше, если он отдаст всю сумму ей.  Они живут на пенсию. Правда, хотя в прошлом месяце когда он оказывал некоторую помощь, тетя Зина возражала. Но он знал, что им всегда нужна помощь. В последний момент отдаст, чтобы не могли возражать.

Так и сделает. Поехал на рынок, набрал продуктов и овощей две сумки.

Когда он вошел во двор здания,  услышал голос Инги сверху. Она стояла на балконе и махала рукой.

Дверь была открыта, она встретила его у двери.

— Я целый час смотрю на дороги, тебя все нет! — сказала она и поцеловала его.

— Могла бы крикнуть с балкона, я бы торопился! — шутил он.

Инга разложила продукты и веселым голосом сказала:

— Знаешь, мама, почему Азад купил так много еды? Я поняла сразу. Он приедет через месяц и не хочет, чтобы мы на улицу вышли в этом месяце!

— Вы совершенно правы, прекрасная леди! Чтобы две прекрасные дамы  без сопровождения не вышли на улицу! Дома  поспокойнее!

— Я бы с удовольствием сидела дома. Было бы прекрасно, если нам не нужно было выходить на улицу, к врачу, в больницу, на рынок, Азад обеспечил нас. – сказала тетя Зина.

— Я тоже согласна с этим предложением! И принимаю, — Инга сказала, — согласились две женщины, остается маленький вопрос, совсем незначительный: согласие самого Азада!

— Ты со стороны выглядишь слабой, но ты прижимаешь человека к стене, так что кости трещат! Так что я согласен!

— Ура! Ура! — крикнула она.

— Стоп, позволь мне закончить мысль. Я согласен, но  через месяц мы осуществим то, о чём договаривались.

— У нас был отличный разговор, цель была высокая! Жаль, в конце концов соглашение не было достигнуто.

Азад схватил её за плечи и сказал:

— Теперь говорят: нет консенсуса!

— К сожалению, не воспринимаются  женские голоса всерьез.

— Мы здесь, в Узбекистане, моя дорогая!» Если бы  жили в России, я бы послушался. А если серьезно, то соглашение, которое ты озвучила, было достигнуто вчера. Обе стороны договорились. Одна из сторон уезжает на месяц, другая сидит дома и ждет, заботясь о себе. Они встречаются через месяц.

— Итак, сегодня?

— Сегодня!

Она встала,  вздохнув, пошла к себе в комнату. Увидев, что Инга ушла в комнату на минуту, тетя Зина тихо сказала Азаду:

— Азад, может, ты поговоришь с ней серьезно? Я бы даже сказала, нужно ругать её немного, призвать её быть спокойной.

— То есть, как, тетя Зина? Что ей нужно сказать?

— Подумай сам, этим утром она встала. Когда она узнала, что ты поехал в город, она вышла на балкон и стала ждать, когда ты вернешься! Она с нетерпением ждала все это время. Что это?

— Но что я могу сказать? Это стоит того, чтобы ругать её?

— Так не может быть! Я говорю: иди, заходи, дочь, куда денется твой Азад! Уходи из балкона, иди домой! Она говорит: нет, мама, посмотрю — вдруг увижу! Ты понимаешь? Как ребенок она!

Инга вернулась на кухню. Услышав последние слова, она поняла, что речь про неё.

— Я не как ребенок, я все еще там, я не хочу быть взрослой! Вот так- то!

Они сидели за столом на кухне. Во время обеда Инга печальным голосам произнесла:

— Значит, это наша последняя трапеза вместе!

— Это последняя на этот период. Вы и так меня кормили в течение месяца. Особенно тетя Зина. Только в следующий раз ты будешь готовить. Учись, пока я приеду.

— Она готовит так вкусно, что пальцы оближешь! — сказала тетя Зина. — Ты увидишь, когда придет время.

Они прошли в комнату. Он нежно обнял её.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Инга.

— Я выйду из дома через два часа.

Настроение Инги, казалось, было испорчено. Хотя ничего такого не говорила, но не могла скрыть своего беспокойства. Не отрываясь от Азада, как будто хотела компенсировать предстоящую разлуку.

— Если бы я не болела, я бы поехала с тобой в аэропорт!

— Если бы ты не болела, зачем было мне ехать одному? Собирали бы твое приданое и вперед, «здравствуй, совместное будущее!»

— Боже, когда будет это счастье?  — грустно сказала Инга.

— Конечно, моя дорогая Инга, любимая, милая!

Время пришло, пора ехать. Подошла тетя Зина, поцеловала его:

— Я пойду к соседке, чтобы не мешать  попрощаться вам молодым . Я желаю тебе счастливого пути. За это время я привыкла к тебе и полюбила любовью матери. Мы оба очень довольны тобой! Знай, что этот дом, эта семья будет ждать дорогого сына, любимого человека! Увидимся, ещё раз счастливого пути!

— Спасибо, тетя Зина! Берегите Ингу, пожалуйста!

— Конечно, детка!

Тетя Зина вышла из дома.

Азад первым делом нашел возможность положить деньги, 500 рублей, под подушку Инги. Если бы отдал ей самой, она могла бы не взять.

Когда наступил момент прощания, она долго старалась отдалить последнюю минуту, обняла и долго не разжимала руки. Застыла в таком состоянии. Потом как будто что -то вспомнила.  Вдруг быстро повернулась, низко опустила голову, слегка тряслись плечи. Она рыдала.

— Разве я мало пережила, Боже? Мало страдала? Теперь эта разлука! Я буду ждать тебя, мой милый! — сказала в слезах.

— Так нельзя, вот это не обязательно, Инга! Мы говорили с тобой вчера. Мы же  через месяц будем вместе.

Инга не перестала плакать.

— Прошу, Инга! Мне и так тяжело!  — прошептал он, кажется, голос пропал- Инга его не слышала.

Она взяла Азада за руку и потянула его к окну.

— Когда ты приедешь, подойди к зданию с той стороны! Я тогда тебя быстрее увижу! Ты слышишь, Азад, милый! Приедешь на такси,  на автобусе — не знаю, но сойдешь на той стороне, во двор зайдешь оттуда. Я буду сидеть в этом кресле, буду ждать, увижу тебя и побегу на встречу тебе! Не забудешь откуда зайти? Почему ты не отвечаешь своей глупой Инге? — она рыдала.

Раньше так не могло быть. На те проблемы, на трудности, с которыми она сталкивалась, раньше реагировала более спокойно. Много бед пережила она, будучи так молодой. Теперь нет никаких признаков прежней выносливости.

Он знал, что Инга не хочет разлуки. Но не думал, что так она отреагирует.

Азаду тоже трудно было говорить. В горле будто что-то застряло. Он боялся открыть рот, вдруг не выдержит, перед Ингой нехорошо будет показать свою слабость.

По какой-то причине он вспомнил прошлое. Боль пронзила его сердце. Это не сон,  он не спит! Такое уже происходило в его жизни. Невинными, опухшими от слез глазами первая любовь, провожая,  прошептала: «Я буду ждать тебя, мой милый!» Тогда Судьба их разлучила навеки!

А сейчас? Каков вклад этого разделения? Ни Азад, ни Инга не могли этого знать…

* * *

ЧАСТЬ 7

 

Самолёт, набирая высоту, поднимался всё выше, а город становился всё меньше. На земле сияли тысячи разноцветных огней.

Из иллюминатора видно было, как болталось крыло  на волнах воздушных потоков. Не очень приятно смотреть на это. «Какое хрупкое оно, как не ломается» -думал он . Вот и город исчез из виду. Всё осталось  внизу, в том числе, и Инга. Он вспоминал её заплаканное лицо. «Есть же больницы, где могут лечить её» — подумал он.  Узнать бы, и увести её. А то, измучилась.

«Я должен искать. Нужно спросить у знающих людей, есть же специальные больницы, — подумал он,- сколько ещё она должна страдать! Милая, умница моя, потерпи, я найду хорошую больницу! Кто ищет, тот находит! Господи, помоги Инге!»…

Он уже рано утром был в Красноярске. В отличии от южного города, погода уже похолодало. Пахло зимою. Температура была +2; 3 градусов. Он был одет в тонкую рубашку. Он вспомнил про подарок, который сделала его любимая, накануне, вечером.

Она предусмотрительно положила на его сумку толстый свитер. И как подарок, и как страховка.

«Сейчас там холода, — сказала она, — Бог знает, может быть, и снег есть. А ты в тонкой рубашке. Вот и одевайся, как выйдешь из самолета!

Он прежде чем выходить из зала ожидания, нашел свободное место, сел туда. Открыл сумку и достал свитер, подарок Инги. Если его не надеть, он замерзнет на холоде. От толстого шерстяного свитера вокруг распространился тонкий и знакомый сладкий аромат. Это был аромат Инги!  Он прижал свитер к груди. Потом поднес к лицу, уткнулся носом. Как милое и родное это было! Поблагодарил бога: «Спасибо, тебе, Господи, что есть у меня моя Инга!» Несколько минут он дышал этим запахом. «Если носить эту толстую рубашку, конечно, будет комфортно, тепло. Но этого не следует делать никоим образом. Как таковой, в открытой среде этот аромат быстро исчезает. Надо сберечь этот аромат! Хотя бы на несколько дней!» Спешил положить свитер на место. Сумку плотно закрыл, чтобы аромат не мог исчезнуть. Автобусы останавливались в 150 — 200 метрах от здания вокзала. Автобус подошел и остановился, когда открылись двери, побежал, зашел во внутрь.

Он в полдень был дома.

* * *

Перед выходом на смену он встретился с Карповым.

— Приехал, коллега? Какова ситуация в солнечном Баку?

— Николаевич, поверьте мне, я не смог добраться!

— Столько разговоров, вопросы, просьбы, 36 дней — и что?

— На этот раз я был в Ташкенте, — сказал он.

— В Ташкенте тоже солнечно! — сказала Галя, улыбаясь.

Он не мог выполнить их просьбу, не мог привезти из Баку то, что просили. Прежде всего, он попросил их, не считать его лжецом.

— Я не мог поехать в Баку, потому не мог сдержать свое слово. Были некоторые проблемы, — сказал он.

Он поставил на стол бутылку коньяка, чтобы смыть вину.

Хотя Николаевич  «нет!» сказал, он оставил бутылку на столе и вышел.

Он пошел и проверил свой автобус, двигатель запустил. После проверки и подготовки к работе он покинул парк. Приехал к себе. Вначале хотел увидеть коменданта общежития. Хотел рассказать ей ненужные, нелепые сплетни как страшно могут менять жизнь. Но он ничего не сказал коменданту. Он поприветствовал всех и поднялся наверх, в свою комнату.

***

Работа у него началась со второй смены. Он подсчитал, что по крайней мере 8 выходных  приходится до первого ноября. Если он выходные будет работать, то у него на ноябрьских каникулах будет достаточно времени для поездки к Инге, поэтому  попросил у Гали:

— При необходимости я могу работать по выходным, имейте в виду, пожалуйста.

— Что, дружок,  с деньгами кризис после Ташкента?

— Нет, Галя, дело не в деньгах. Мне отгулы нужны будут. Ноябрь месяц, наверное. Я воспользуюсь ими, если Николаевич разрешит.

— Хочешь работать, выходи, — сказала Галя.

— Спасибо, Галя!

Работа шла своим чередом. Он был доволен, потому что уже поработал несколько раз в свои выходные. Это означает, что ему в Ташкент ехать будет легче.

В его сердце была тревога, которая ни на секунду не покидала его. Он был переполнен чувствами беспокойства и какого-то непонятного страха. Со временем это беспокойство росло. После работы друзья и знакомые предлагали выйти куда-то или навестить кого-то, но он не хотел ничего делать. Не хотел никуда и никому.

Ему приятно было, когда работал во вторую смену. Дни, когда была вторая смена, проходили быстро.  Как просыпается, сразу едет в парк. Занимается, чистит, ремонтирует, готовит автобус. А затем работает на линии.

Иногда приходил спать в два часа ночи. Ложился уставший, и всегда прежде чем уснуть, здоровался с Ингой, прощался и засыпал.

* * *

Вторая половина октября уже закончилась. Был первый день недели. Хотя было ещё рано, он уже был в автобусном парке. Как обычно возился с машиной, исправил некоторые неполадки автобуса. Во вторую смену поехал  на работу.

День как обычный, смена закончилась ночью. Дежурный автобус, который всегда выезжал в 1:30, высадил его возле общежития. Знакомый сосед сидел на скамейке, Азад приветствовал его и зашел в общежитие. На проходе, на посту сидели две женщины: воспитательница и вахтерша общежития.

Молодая женщина, которую только что назначили воспитательницей, все еще не знала никого. Она работала в этом общежитии всего 5-6 дней.

Вахтерша- приятная женщина, давно работала и хорошо знала Азада. Он с улыбкой поприветствовал их и хотел пройти мимо, чтобы подняться к себе. В это время вахтерша молча протянула ему руку. Скорее всего, она хотела что-то сказать, рот открыла, но в последний момент передумала. Вместо слов она перед его лицом открыла руку. Сердце Азада дрогнуло. Он не мог понять, чего он боялся. Его спугнула рука вахтерши? У охранника в руке была бумага, синяя сложенная вдвое. Синяя бумага, телеграфная! Он остановился, протянул руку и посмотрел на лицо женщины. Она с протянутой рукой отвернула лицо в сторону. Это движение напугало его еще больше!

Он двумя пальцами забрал эту бумагу. Будто этот лист был змеей, и может ужалить его. Это и случилось!

Телеграмма была из Ташкента. Только три слова там, и имя тети Зины.

Три слова!  От горя, от боли голова кружилась, в глазах стемнело.

У него выпала из рук эта синяя бумага.  Широко раскрытыми глазами  уставился на вахтершу,  как будто пытаясь у неё спросить, почему так написано на этой чертовой бумажке!

Вокруг него пустота, все в один миг потеряло всякий смысл. Он не понимал, что происходит  здесь, почему эта тетя вахтерша его за руку тянет, что- то говорит. Эти три слова разрушили его мир. Эти слова разрывали его изнутри. Он хотел сказать что-то, но слова не складывались во фразы. Его проводили в комнату воспитательницы. Посадили на стул.  Дали ему воды. Попил, пошел к себе. Зашел в свою комнату. Слезы текли, по мужски тихо и долго плакал…

Когда открыл глаза, в комнате было темно, и он сидел на полу возле кровати.

Свет уличных фонарей слегка осветили  комнату. Сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Он не знал, как долго  сидел: час, два…

Вдруг ему показалось, что  все это  был сон, никаких слов не было на синей бумаге, да и не было самой этой бумаги. Какой страшный сон!

В последнее время он часто видел дурные сны, большинство связанные с Ингой.  Сколько раз вскакивал, просыпался от собственного крика! Иногда он не хотел засыпать, чтобы не  видеть эти неприятные сны!

Значит, он видел сон!  Еще один, из тех ужасных снов!  В следующий раз, когда он собирается спать,  нужно включить и поднять звук магнитофона.  Говорят, сны не снятся, когда вокруг шумно. Как хорошо!

Встал, включил свет. Хотел раздеться. У него есть привычка со школьных лет. Прежде чем снимать верхнюю одежду, выкладывал из кармана все. По обыкновению, он полез в карман, чтобы освободить. И …боже! Вот синяя бумага со страшными словами!

Значит, это не сон! Значит, есть бумажка, и там ужасные слова! Он сидел на койке, в ужасе  закрыв глаза. Неправда все это, он её видит! Она улыбается, только печаль в глазах. Что делать? Какой ужас, как поверить!

* * *

Ночная тьма сменилась утренним рассветом. Он частично успокоился, хотя боль в груди не исчезла никуда. По крайней мере, он мог спокойно думать и принимать решения. Он первым  решил пойти на работу. Необходимо предупредить, сказать, что не сможет работать несколько дней. Потом едет в аэропорт.

Было восемь часов утра. Он уже в парке, поднялся на второй этаж. Хотя кабинет был открыт, там никого не было. Подождал немного, хотел вернуться, но услышал голос Гали. Она вышла из соседнего кабинета:

— Азад, что — то хотел?

Они вошли в кабинет. Он ничего не сказал, молча положил телеграмму на стол. Галя посмотрела на телеграмму и посмотрела на него. Галя немного знала их историю.

— Мне, Галя, нужно ехать на 3-4 дня. Можете ли вы принять заявление, если не дождусь Николаевича? Я работал и по выходным. У меня есть отгулы в запасе.

-Я знаю.  Когда хочешь?

— Если бы мог быть там, сейчас!

Она покачала головой:

Я понимаю. Жаль её, напиши заявление, отдам Николаевичу. Как насчет пяти дней?

— Я не знаю, что произойдет, и я не купил билет. Давайте добавим еще два дня, можно?

— Укажи дней семь.

Он написал заявление и передал ей, приехал в общежитие. Он помылся, побрился и вышел из общежития. Ближе к обеду был в аэропорту.

Телеграмму показал кассиру и попросил о помощи.

Кассир, молодая девушка, посмотрела на телеграмму и сказала:

— Посмотрим, что сможем?

Тогда продажа билетов была иной, так как не было ни компьютеров и ни интернета.

Девушка очень долго тщательно искала, и, опросив практически все города СССР.  Наконец сказала, что лучший, относительно быстрый маршрут Красноярск — Челябинск — Ташкент.

— Когда я буду в Ташкенте?

— Завтра, полдень, по Ташкентскому времени.

— У меня нет другого выбора?

— Нет! Это самый быстрый.

— Выпишите, пожалуйста!

Кассирша выписала билет. Вылет был  через 4-5 часов. Можно будет вернуться в город. Но он не вернулся. Нечего было делать дома. Он здесь будет сидеть и ждать.

Он первый раз внимательно просмотрел телеграмму. Передана в субботу вечером. Почта, вероятно, не работала в воскресенье. Поэтому в понедельник принесли. А может, в общежитии забыли, человеческий фактор всегда присутствует.

Внезапно он выскочил, если бы это было в субботу, значит, три дня. Три дня! Он поспешно подошел к кассе. Два пожилых мужика стояли перед кассой. Он извинился перед ними и обратился к кассирше:

— Пожалуйста, посмотрите еще раз! Может быть, я смогу добраться туда сегодня?

Кассир посмотрела на него и сказала:

— Мы же смотрели все города и выбрали лучший вариант!

-Я не успею, понимаете, попрощаться в последний раз я не смогу! Пожалуйста, прошу вас! — Положил телеграмму перед кассиром.

Кассир попросила его паспорт и снова начала поиски. Прошло несколько минут, сказала:

— К сожалению, я не могу ничего поделать. Ваш билет на данный момент самый удачный.

Один из мужчин, стоявший перед кассой посмотрел телеграмму и обратился к Азаду:

— Молодой человек, я понимаю вашу печаль. Но не убивайтесь зря. Дата на телеграмме показывает, что вы уже опоздали. Независимо от убеждений и религии, в нашей стране могут продержать в течение трех дней. Ваше прибытие в Ташкенте ночью ничего не изменит.

Он забрал телеграмму у мужчины и прошептал печальным голосом:

— Я не смогу попрощаться с тобой, Инга!

Старик вздохнул, пытался его успокоить:

— Такова жизнь, что делать! — сказал он.

* * *

Когда колеса самолета столкнулись с бетонной дорожкой аэропорта, он вернулся в реальный мир. Понял, что он уже в Ташкенте. Он не знал, как он покинул самолет и не помнил, как нашел такси на вокзале. Водитель такси, кажется, по пути задавал вопросы, но Азад не слышал их. Но в его ушах звучал только один голос, душераздирающий голос: » Когда ты приедешь, подойди к зданию с той стороны! Я тогда тебя быстрее увижу! Ты слышишь, Азад, милый! Приедешь на такси, на автобусе — не знаю, но сойдешь на той стороне, во двор зайдешь оттуда. Я буду сидеть в этом кресле, буду ждать, увижу тебя и побегу навстречу тебе! Не забудешь откуда зайти?»

Он вышел из такси там, где Инга сказала. В углу соседнего здания. Вот их балкон!

«Вот я, Инга!» Моя Инга! Так, где ты, почему не выходишь, не встречаешь меня? Ты мне обещала! Хотя бы на балкон вышла, как тот раз»!

Он в начале произносил эти слова громко, вслух, но ненадолго. Слезы не дали, дальше шептал он.

В 5-6 шагах от него 12-13-летний мальчик чинил свой велосипед, Он смотрел на Азада с удивлением. «Молодой дядя тоже может плакать?»

Он подошел к дому. Поднялся. Когда он подошел к двери, услышал голоса изнутри. Толкнул, дверь распахнулась. Вошел вовнутрь. Тетя Зина, одетая в черное, сидела с несколькими женщинами. В основном соседские женщины. Почти всех знал. А одна из них была женой Карим хона.

Она усталым голосом:

— Приехал, Азад! — сказала. — Видишь, горе какое!  Моя дочь ушла! Инга покинула нас! Мы остались без Инги, и ты, и я!

Тетя Зина прижала голову Азада к груди. Она снова плакала. И Азад плакал. Вначале, хотя пытался сдержать себя, не смог. Слезы текли по его щекам. Так стояли несколько минут. Потом он поднял голову, вопросительно посмотрел на тетю Зину.

Тетя Зина сказала в слезах:

— Вчера проводила свою дочь в последний путь! Мы отправили тебе телеграмму в тот же день. Чтобы ты знал! Знал, что она не смогла тебя ждать, силы не хватила у неё.  Каждый день тебя ждала …

— Пожалуйста, не говорите мне! Не могу я, мне тяжело!

Тетя Зина не могла успокоиться. Одна из соседок попыталась успокоить и отвела ее на кухню, чтобы вымыть ей лицо, руки.

До последней минуты, пока дверь квартиры не открылась, в сердце Азада были какие-то непонятные надежды. «Так не бывает, может быть, телеграмма по ошибке!» —  были мысли в голове. Теперь все было ясно!

Азад подошел к жене Каримхона и спросил:

— Пожалуйста, дайте мне совет, как я могу найти ЕЁ?

Она поняла, о чем он.

— Пойдемте к нам. Поезжайте с моим сыном. Он помог там вчера, знает то место.

Через полчаса семнадцати-восемнадцатилетний сын Керима ехал с ним на такси.

— Инга была прекрасным человеком. Я относился к ней как старшей сестре.

Азад не ответил. Только вздохнул.

— Я послал телеграмму, — сказал Азамат, — вы опоздали.

— Вчера я получил телеграмму и вылетел вчера. Не нужно было мне уехать! Боже, зачем же я уехал?

— Да, да, вам нельзя было уезжать, это правда! — сказал Азамат с большой уверенностью. — Если бы вы были здесь, с Ингой ничего бы не случилось!

Азад посмотрел на него с удивлением. Азамат продолжил:

— По словам женщины нашего двора, ее мать несколько раз спорила с ней. В пятницу что-то случилось снова. Она ругалась сильно. Когда вы были здесь, тетя Зина не спорила и не ругалась с ней. По словам моей мамы, тетя Зина опасалась, даже боялась вас, когда вы здесь были.

— Как это опасалась?

— Из разговора мамы с отцом я понял, что Зина не хотела, чтобы вы увезли ее.

— Куда бы я её увез?

—  Вероятно, в Россию, где она заболела.

— Азамат, если бы я мог поговорить с твоей мамой, это было бы неплохо.

— Моя мама ничего вам не скажет. Никто не хочет ругаться с тетей Зиной. Она очень злая, когда ругается.

— Когда случилось несчастье? И от чего? Ты этого не знаешь?

— В субботу, рано утром. Сердце, по их словам, не выдержало. Что за слово е… Болезнь. Я забыл, как называется.

— Инфаркт?

— Да, мой отец так сказал.

Такси остановилось перед кладбищем. Азад заплатил за обе стороны, и попросил шофера:

— Подождите две минуты! — сказал он.

Они вошли. Обошли небольшое здание. Вероятно, построен для охраны.

— Такси ждет тебя. Я долго буду.

— Тут недалеко, увидим скоро, — сказал Азамат.

— Как будет видно, покажешь и вернешься к такси, хорошо?

Через некоторое время Азамат остановился:

— Смотрите, вот напротив, вторая справа. Написано там.

— Я видел! Возвращайся, большое спасибо, Азамат! Да, пожалуйста, скажи тете Зине, что я приеду к ней завтра. Скажешь, я в гостинице номер взял.

— Азад ака, может я подожду? Два часа, три часа, сколько хотите. Я подожду. Поговорите с Ингой столько, сколько захотите. А потом к нам поедем. Отец будет рад!

— Спасибо, Азамат! Может быть, я воспользуюсь твоим предложением. А пока ты иди. Помни, тете Зине передашь то, что я просил.

Азамат неохотно повернулся и ушел.

* * *

Азад подошел к могиле.

— Я здесь, но ты не встречаешь меня! Ты обещала, помнишь, говорила: «…увижу тебя и побегу навстречу тебе»!  Я знаю, глазки закрыты у тебя, милая моя! Давай хоть поздороваемся!

Приступ боли пронзил его грудь. Дикая боль охватила его голову и все тело.

Он не мог сдержать слез, и рыдал. Мужчинам не свойственно плакать громко. И он плакал бесшумно. Оплакивал свою любовь, свою судьбу! Упал на колени рядом с могилой. Вспоминая, рассказывал, просил простить. Он говорил ей все, что не успел сказать когда она улыбалась живой улыбкой, очаровывая красивыми живыми, прекрасными глазами. Он раскрыл свое сердце, говорил долго. Перед ним пронеслись, сменяя друг друга, много сладких и горьких воспоминаний, яркими красками. Он обращался к ней сквозь слезы, рассказывая какими они были веселыми, как он любовался её красотой, длинными волнистыми волосами.  Он говорил долго, за двоих. За себя, и за неё. Он не заметил, как прошло время, как сумерки окутывали их: её, и его.

Вдруг он почувствовал себя утомленным, усталым и слегка сумасшедшим. Он понял, что стоит на тонкой грани, которая была границей между реальностью и другим миром. И понял, что на этой границе нельзя долго стоять.

Он вернулся в реальность. Он понял, что все это в прошлом! Ничего не вернуть, нет ЕЁ! Его Инга ушла из реального мира. Теперь она будет жить только в его разбитом сердце. Она и связанные с ней сладкие воспоминания!  И пронзительная бесконечная боль, которая никогда не излечится, сколько бы лет не прошло!

Он понял, что воспоминания, хотя очень сладкие и приятные, но они не хуже пули причиняют боль. Он встал на ноги. Оглянулся вокруг. Посмотрел в вечернее небо. Красиво, но она не увидит больше эту красоту. Почему такая несправедливость? Где один единственный шаг, который меняет судьбу? Кто из них не должен был сделать этот шаг? Человеку сколько нужно разочарований, краха надежд, сожалений, чтобы он понял момент остановки, чтобы он не сделал тот самый неверный шаг?

«Почему Высший судья позволил нам сделать этот шаг? Почему Он не остановил нас?». Азад подумал: вернуть бы все назад! Какими они счастливыми были бы!..  » Почему так получилось, Боже, разве, не ты создал нас?»

Тут отвлекли его. Были слышны шаги, а затем голос:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

Мужчина в возрасте 50 лет, в национальном костюме подошел к нему. Сел на скамейку возле соседней могилы.

— Примите мои соболезнования! А кто она вам?

— Моя невеста.

— Вы, кажется, очень любили. Вы здесь уже 6 часов.

— Возможно …

— Здесь кладбище из трех частей: для мусульман, христиан и евреев. Очень большое. Эх, сколько здесь молодых людей. –Незнакомец сигарету закурил. -Почти час вы не двигались, я немного волновался. Если бы вы не встали, я бы побежал и дотронулся до вас, чтобы проверить. Потеря и горе на каждого по-разному влияет.

— Вы правы.

Он вытащил из кармана маленький термос. Зеленый чай был там, налил маленькую крышку от термоса.

— Я приготовил этот чай для вас. Если ты плакал, чай необходим. Я здесь охранник. Вы азербайджанец. Я хорошо знаю ваш язык. Я жил у вас в течение длительного времени.

— Спасибо, зачем так беспокоиться?

— Пейте пока не остыл.

Он выпил чай. Кружка маленькая была, на два глотка. Охранник налил ещё раз.

— Кружка маленькая, пейте эту тоже, закончим.

Азад и вторую выпил.

— Что случилось, так рано рассталась с жизнью?

— Сердце не выдержало.

— Сердце … Что бы ни делали, мы все будем здесь. Рано или поздно мы придем сюда.

Наступила тишина. Охранник положил термос в карман. Он оглянулся и сказал:

— Темно уже, сынок, пойдем отсюда.

Азад понял, что должен сейчас покинуть Ингу. Он стоял лицом к могиле Инги:

— Позволь мне, Инга, милая! Нужно идти, я приду завтра! Увидимся завтра!

Они пришли в переднюю комнату охраны. Охранник спросил:

— Вы живете далеко?

— В Сибири.

— Я спросил вас, здесь где живете. Итак, вы приехали из Сибири. Но где ваши родственники живут?

— Мои родственники? У меня здесь никого нет.

— Я понимаю. Оставайтесь со мной, сынок, ночуйте здесь. Я дам вам свой диван. Я все равно не сплю.

— Большое спасибо, не волнуйтесь! Я поеду. Поблизости есть остановка?

— Двести метров до метро.

— Спасибо за все! Я приду завтра, мы, вероятно, ещё встретимся.

— Я буду через день. Удачи вам!

Азад направился в метро. Он не мог поехать туда, в дом, где жила Инга. Не смог бы он там ночевать. Сердце не выдержит таких испытании.  Правда, должен увидеться с тетей Зиной, он должен проститься, и самое главное сказать ей несколько слов!

«Я должен был спросить, почему месяц назад у Инги был сердечный приступ, когда она была в очень хорошем состоянии? Почему у тихой, спокойной Инги случился второй и последний острый сердечный приступ? Завтра надо спросить, задать эти вопросы!»

Поехал в аэропорт. Есть гостиница, а если, даже, там он не сможет найти номер, тогда чтобы сидеть до утра скамейка всегда есть. В 23 часа он прибыл в аэропорт. Поднялся в гостиницу. Просил номер, ему сказали:

— Мы можем поселить только пассажира, у которого есть билет и по времени менее 24 часа до вылета.

Спустился в зал, к кассам. С болью в душе он подумал: «Я буду здесь ещё завтра, с моей Ингой, до вечера. А дальше? Что потом? Так или иначе, уеду! Не может быть по -другому! Что я могу сделать?»

Подошел к одной из касс:

— Пожалуйста, на завтра, только на вечер, один билет до Красноярска! Неважно, через какой город.

Взял на 10 вечера. Он поднялся в гостиницу и взял номер. Вспомнил, что голоден. Ничего не ел сегодня, если не считать чай охранника. В буфете взял кефир, булочку, перекусил и пошел в свою комнату. Умывался долго. Он не смог отдохнуть с того дня, когда получил телеграмму. Усталость двух дней одержала верх над телом, полным страдания …

* * *

Было десять часов утра, и Азад был во дворе. Поднялся, постучал в дверь, тетя Зина открыла:

— Азад? Зачем ты так сделал, ты знал, что я жду?

— Тетя Зина, я не мог прийти, я бы не мог провести здесь ночь!

— Даже, если не смог бы уснуть, сидели бы и поговорили! Нашли бы о чем.

— Вы не поняли меня! — «Эта женщина никогда не могла понять ни меня, ни Ингу!» — подумал он. — Какой там спать, какой сон! Я не могу представить этот дом, этот город без Инги. Мне трудно, понимаете?

Тетя Зина схватила Азада за руку и потащила на кухню.

— Если произошла трагедия и несчастье, обиду переводить на дом нельзя, дом невиновен.

Они сидели на кухне. Азад ответил:

-Вы все еще не понимаете! Я не могу обижаться на этот дом! Я жил в этом доме один месяц — один из самых счастливых времен своей жизни. В течение месяца этот дом был божественным местом для нас обоих! — На мгновение замолчал, тяжелые были вспоминании. — Инга начала поправляться, когда я приехал, она напоминала, как она сама произносила: «экспонат по анатомии»! Через месяц, слышите, всего через 30 дней она выглядела как обычная, красивая девушка! Она была счастлива, смеялась, радовалась! И вдруг… Тогда что случилось? Теперь есть одно место, которое я могу посетить здесь: где спит Инга. Сейчас я еду туда, вечером вылечу из этого города!

— Ты собираешься сегодня вечером улетать?

-Да!

Она сильно изменилась в лице. На её похудевшем лице появились слезы.

— Я чуть не забыла. Деньги, которые ты оставил для неё, вот. — Она деньги положила  в грудной карман Азада. Может быть, вместе пойдем туда, что ты скажешь?

— Прежде чем отвечать вам, у меня просьба! Прошу вас, возьмите эти деньги. Они нужны будут. У Инги порядок наводить нужно будет, памятник надгробный, эти расходы пусть от меня будут. Если вы не заберете, Инга, вероятно, тоже не поймет. Ответьте, пожалуйста!

— Ну что же, можно. Все равно, там много.

Он положил все деньги на стол. Теперь он хотел продолжить, поговорить о тех её конфликтах, которые сыграли роковую роль в жизни Инги. Он не мог многого сказать. Она плакала.

Вам не следует туда ехать со мной! Один поеду к ней,  и Инге будет приятно так!… Инга должна была жить! Встала на ноги, и вдруг.., Инга была самым невинным тихим существом в мире. Она не способна была конфликтовать, спорить с кемто! В чем может быть причина?

Азад больше не смог говорить ничего, жалко было эту женщину.

Тетя Зина молчала и молча плакала …

Он вышел из дома.

По пути купил огромный букет цветов. Он был на кладбище в полдень. Когда прошел мимо домика для охраны, услышал голос:

— Вы приехали, сынок?

— Да, приехал навестить свою невесту.

Это был вчерашний сторож.

— Не было замены, сменщик болен. Я все еще на работе.

— Да, бывает, — сказал Азад. Он подошел к Инге.  Он возложил цветы, упал на колени, поздоровался сквозь слезы.

— Здравствуй, моя дорогая Инга! Милая моя, я здесь!  Я по пути заехал туда, в твой дом. У меня было много вопросов к твоей маме.  Многие из них остались без ответа. Когда ты первый перенесла инфаркт, врач скорой помощи сказала мне: «Берегите свою невесту, у нее проблемы с матерью!» Когда я спросил тебя, «что произошло в тот день?», ты сказала: «Милый, забудь этот вопрос!» И это нам дорого обошлось. Я должен был вмешаться. Я не смог защитить твое слабое сердечко.

Я искал бы по всей стране больницу и нашел бы лучшего доктора. Я не верю, что мы не могли бы вылечить тебя! Я опоздал, моя красавица, Инга моя! Мне сейчас говорят, что я не должен был уезжать отсюда. Как я мог узнать, что будет так? Родной дом, родная мать! Вот я и уехал на месяц.  Мои ошибки всегда дорого стоили мне. Но на этот раз я потерял тебя, ты знаешь, что значит потерять тебя. Я даже не мог проститься …

Трясущимися руками он возложил цветы на могилу.

— Я уезжаю сегодня. Ехать надо. А что мне здесь делать, не отвечаешь, не разговариваешь со мной! Ты выбрала себе место навсегда здесь, я где буду выбирать, не знаю, понятия не имею.

Был уже вечер. На кладбище тихо. Те, кто посетил своих родных — близких, потихоньку уходили. Он думал, надо было спросить у матери, когда могильный камень будет заложен. Вдруг возможно будет увидеть последний раз, проститься. Надо будет ей сообщить эту просьбу.

«Если бы у нас была регистрация, я бы сам решил любой вопрос. Кто я такой сейчас? — думал он. —  Господи, почему так произошло?»

Как будто небо услышало эти жалобы, крик души. Подул ветер и загромыхало. Внезапно испортилась погода, тонкие маленькие капли лились с неба. Азад услышал голос старого сторожа:

— Через несколько минут будет гроза. Приходите на 5-10 минут, переждите.

И действительно, началась гроза.

— Идет дождь, дождь печали! — почему-то сказал охранник.

«По- другому быть не может! На кладбище может идти только дождь горя!» – подумал Азад.

Дождь шел беспрерывно. На кладбище было несколько человек, и они поспешили прочь.

Ждал долго. Казалось, что жестокая судьба им мстить хотела. Невидимая сила не хотела дать возможность попрощаться Азаду с Ингой. Возможно, это был гнев несчастной любви, неисполненной мечты!

Дождь печали, начавшийся сначала с небольших капель, превратился в проливной. Он оперся о стену, стоял неподвижно, долго. Взгляд его все это время был направлен туда, где мирно, вечным сном спала Инга. Вдруг он подумал, что этот дождь вызван Ингой!  Инга не хочет, чтобы Азад простился и уехал! Она знает, что останется одна.

Шло время. Уже пора прощаться с Ингой. Охранник посмотрел на небо.

— Ещё долго будет этот дождь, — сказал он.

Охранник дал ему широкий плащ.

-Накинь на плечо, промокнешь.

Он надел плащ и подошел к Инге.

— Уезжаю! — сказал он, поцеловав доску. — Бог даст, приеду, увидимся! Дорогая моя, прости своего Азада… Все равно встретимся. Если здесь не сможем встретиться, то увидимся там! —  Он поднял руку к небесам. -Там не будет никаких проблем с дождем … Там, наверно, не бывает дождя печали.

Ему было трудно говорить, слезы соревновались с ливнем.

* * *

Он ехал в аэропорт. Полет через три часа. Полет, который будет отделять его от Инги надолго…

А ливень все шел. Этот ливень должен был горькие слезы и беспомощный крик души Азада донести до самой глубины земли, где вечным сном спит Инга…